Семён Богатырев, доктор экономических наук, доцент, профессор Международного банковского института им. А. Собчака (адаптированная версия)
В Москве сносят только что построенный дом. Не потому, что он плохой, — потому что его некому продать. А рядом сотни людей продолжают платить ипотеку за квартиры, которых у них нет. Банк требует платежи. Застройщик молчит. Государство разводит руками.
Это не сценарий антиутопии. Это логика рынка, на котором продажи новостроек рухнули на 37%, а цены остались на месте. И никто не хочет первым нарушать молчаливое соглашение.

Парадокс, который все видят, но никто не может объяснить
После отмены массовой льготной ипотеки спрос упал. За год проданная площадь сократилась на 37,2%, число квартир — на 38,7%. К 2026 году рынок адаптировался, но крайне неравномерно: за десять месяцев общероссийские продажи практически не изменились, тогда как в Москве сократились на 30%.
Финансовое состояние ряда крупных застройщиков существенно ухудшилось. Выручка восьми крупных компаний в первом полугодии 2026 года снизилась на 12,1%, отдельные компании получили значительные убытки.
Логика подсказывает: если спрос падает, цены должны снижаться. Но они не снижаются.
В Еврейской автономной области квадратный метр подорожал на 54% за год. В Кабардино-Балкарии — на 53,8%. В Тверской области — на 33,3%. В Московской — на 25%. В Удмуртии — на 23,8%. В Северной Осетии — на 23,4%. В Бурятии — на 22,5%. В Челябинской области — на 22%. На Сахалине — на 28%. В Белгородской области — на 19,8%.
Это не ошибка в данных. Это реальность, в которой продажи падают, а ценники растут.
Почему?
Олигополия, которая не хочет меняться
По стране больше 3000 застройщиков. Это не монополия. Но в Москве, Петербурге и других миллионниках 70% рынка держат 3–5 крупнейших игроков. Это классическая олигополия.
В олигополии действует «дилемма заключённого»: выигрывает тот, кто первым нарушит негласное соглашение. Снизит цены на 30% — снимет сливки, пока остальные держат оборону. Но остальные понимают: если один снизит, рухнет весь рынок. Поэтому все держат цены. Не потому, что сговорились, — потому что боятся.
ФАС проверяла застройщиков и сговора не нашла. Но у металлургов и производителей стройматериалов находила. Разница в том, что застройщики конкурируют не ценой, а доступностью. Пока банки продлевают кредиты, а государство не требует распродаж, можно не снижать.
Отговорки застройщиков звучат убедительно: снижение цен на 15–20% якобы не поднимает продажи, а проектное финансирование не позволяет менять цены. Но за этими отговорками стоит простая логика: пока банк не предъявил требование, баланс выглядит устойчивым.
Банки в заложниках
Банки могли бы потребовать снижения цен. Но не требуют.
Если крупный застройщик обанкротится, банку достанется неликвидный недострой. Не кому достраивать, некому покупать. А сотни тысяч ипотечников продолжат платить за квартиры, которых нет. Это не просто финансовый риск — это социальный взрыв.
Поэтому банки продлевают кредиты, реструктуризируют долги и закрывают глаза на пустые отделы продаж.
Индекс Альтмана, который показывает вероятность банкротства, остаётся «зелёным» — пока банк не решит иначе. Главный компонент этого индекса — оборотный капитал — держится на долгосрочном характере проектного финансирования. Если банки потребуют досрочного погашения, по МСФО этот долг становится краткосрочным, оборотный капитал обнуляется, и вся «безопасность» индекса исчезает за один отчётный период.
Решение банка, а не продажи, переключает индекс из безопасной зоны в зону банкротства. И происходит это скачком, а не постепенно. Банки сейчас не переводят долг в краткосрочный, а реструктурируют его и продлевают — как в истории с «Самолётом» и «Сбером».
Можно ли верить отчётности застройщиков
В корпоративных финансах для проверки манипуляций с отчётностью используют индекс Бениша. Он был рассчитан по пяти застройщикам за 2021–2025 годы по годовой МСФО. Классический M-score почти у всех выше порога −1,78. Но это не значит, что все рисуют отчётность.
Дело в устройстве отраслевого учёта. Выручка признаётся по мере готовности дома. Деньги дольщиков лежат на эскроу и не попадают в операционный денежный поток компании. Поэтому начисления у застройщиков составляют 15–45% активов. В выборке самого Бениша у манипуляторов в среднем было около 3%.
Расчёт был проведён в трёх вариантах начислений, с отраслевой поправкой: из показателя компании вычитается среднее по выборке за тот же год. Вторым ориентиром взяли 5-факторную модель, в которой начислений нет совсем.
Общий сигнал 2024–2025 годов: выручка опережает деньги, а маржа сжимается. Так давление высокой ставки проявляется в отчётности. Это повод проверить процент готовности, капитализацию процентов, налоговые активы. Но доказательством манипуляций индекс не является.
Почему у застройщика деньги так отстают от прибыли? Дело в эскроу. Компания строит дом за свой счёт и деньги банка. Эти расходы идут через её денежный поток со знаком минус. Выручка по МСФО признаётся по мере готовности дома, поэтому прибыль есть. Деньги дольщиков лежат на эскроу-счёте в банке и компании не принадлежат. После ввода дома банк сам гасит ими проектный кредит, и эти деньги через денежный поток компании не проходят вообще.
Поэтому у любого растущего застройщика операционный поток сильно отрицательный при положительной прибыли. Это не приписки, а следствие закона о долевом строительстве. Модель Бениша строилась на американских промышленных компаниях 1980–90-х годов, где деньги от покупателя приходят на счёт продавца. Она такую схему просто не знает.
Ещё одна оговорка: даже в родной, «американской» выборке Бениша M выше порога — это вероятность, а не приговор. Модель ошибается в обе стороны, поэтому её результат — повод читать примечания к отчётности, а не вывод о том, что отчётность нарисована.
Что говорят власти
Финансовые власти заняли жёсткую позицию: дешёвых денег не будет. Это подтверждается выступлением главы ЦБ в Госдуме, из которого можно сделать вывод, что цены на недвижимость разгоняют инфляцию не меньше, чем цены на бензин и продукты. Ставка высокая уже три года и будет высокой ещё какое-то время.
О льготной ипотеке финансовые власти высказались так: «Множить дальше программы льготного кредитования — это тупик».
При этом законодатель задаётся вопросами: «А надо объяснить, почему жильё стоит так дорого? Это уже тема не для разговора, а для реакции контрольно-надзорных органов, прокуратуры, Счётной палаты».
То есть на высшем государственном уровне озабоченность проблемой первичного жилья уже совсем нешуточная.
ЦБ так высказывается о льготной ипотеке: «Покупатели недвижимости просто столкнулись с падением доступности жилья для себя. Доступность жилья зависит не только от процентной ставки, но и от цены квадратного метра. И, по сути дела, того объёма долга, который людям надо брать».
Законодатель: «Метров больше стало, а жильё стало дальше, потому что оно дороже стало. В 2 раза, в 2,5 раза».
Из этих высказываний некоторые блогеры делают вывод о том, что крупные застройщики «забрали» государственную субсидию себе. Например: раньше квартира стоила 5 млн ₽ под 10%, после льгот та же квартира стоит 10 млн ₽ под 6%. Платёж примерно тот же, но долг вдвое больше.
Что будет дальше
В базовом сценарии эконом-класс в Москве к 2031 году подорожает на 43–55% в рублях — это 3–5% в год сверх инфляции. Вторичка будет расти быстрее новостроек.
Стартовая точка — IV квартал 2026 года: первичка 347,9 тыс. ₽/м², вторичка 339,2 тыс. ₽/м². Это оценка: III квартал по Росстату (344,5 и 335,9 тыс.) плюс 1% за квартал.
Динамика по годам в базовом сценарии выглядит так:
Прогноз, ₽/м² на конец года
2026
2027
2028
2029
2030
2031
Первичка, цена в договоре
347 900
357 100
381 200
417 700
464 300
496 500
Первичка, фактически уплаченная (после скрытых скидок)
312 700
317 900
344 300
387 500
438 200
474 600
Вторичка
339 200
369 100
406 000
443 800
487 400
525 800
Из таблицы видно, что разрыв между ценой в договоре и фактически уплаченной суммой на первичке сохраняется на протяжении всего горизонта: к 2031 году он составляет около 22 тыс. ₽/м². Это и есть скрытый демпинг, о котором говорилось выше. Вторичка же растёт быстрее: если в 2026 году она отстаёт от первички в договоре на 8,7 тыс. ₽/м², то к 2031 году уже опережает её на 29,3 тыс. ₽/м².
В эконом-классе Москвы первичка и вторичка уже почти сравнялись: новостройка в договоре дороже вторички всего на 2,6%. Если считать фактическую цену, новостройка уже дешевле на 8%. Разрыв в 20% и больше, о котором пишут, — это средняя по России и по всем классам жилья. Модель показывает, что вторичка дальше обгоняет: к 2028 году новостройка в договоре станет на 5–6% дешевле вторички. Это возврат к норме 2010–2020 годов, когда типовые новостройки на окраинах и в Новой Москве стоили 70–95% от цены вторички. Наценка эпохи льгот уходит.
В модели учтены ставки, запас капитала банков, проблемные кредиты застройщиков, скрытый демпинг, олигополию, поведенческие факторы и расхождение первички и вторички. Коэффициенты подобраны экспертно, опираясь на регрессию выдач ипотеки, эпизоды 2024–2026 годов и историю цен. Это сценарная модель, а не эконометрическая оценка с доверительными интервалами. Ряды Росстата по Москве шумные, а в 2026 году методика изменилась.
С учётом посчитанного прироста цен на первичку и вторичку, покупатель вторички получает около 9% годовых на росте цены, покупатель новостройки — 7,5–8,5%. Это примерно 3–5% в год сверх инфляции.
С арендой картина другая. Вторичку можно сдавать сразу. Чистая доходность аренды эконом-класса в Москве — около 3,5% годовых: налог, простой и расходы уже вычтены. Итого в базовом сценарии примерно 12–13% годовых. Новостройка: около двух лет дом строится, аренды нет. Потом нужен ремонт, это примерно 10% цены. С арендой за оставшиеся три года выходит около 9–10% годовых. Если удалось купить со скидкой через рассрочку или риелтора, — 11–12%.
Выводы для инвестора. Вторичка в модели выгоднее новостройки по цене договора. Она дорожает быстрее, приносит аренду сразу, и у неё нет риска недостроя. Новостройка выигрывает, только если купить её с реальной скидкой 10% и больше. Именно эту скидку застройщики сейчас дают скрыто.
Против вклада в базовом сценарии рост цены даёт столько же: около 9% против примерно 8,8%. Перевес даёт только аренда, около 3,5%, и за неё платишь ликвидностью: квартиру не продашь за день.
В негативном сценарии недвижимость проигрывает и вкладу, и инфляции. Новостройка по цене договора в реальном выражении теряет 2,5% в год. Вклад при ключевой ставке 13–15% даёт больше 10%.
Ипотеку мы не учитывали. При рыночных 17–19% кредит в базовом сценарии съедает доходность: ставка выше суммы роста цены и аренды. Рычаг начинает работать в плюс, когда рыночная ипотека опускается ниже 11–12%, по модели это 2029–2030 годы.
Покупка в 2026 году и продажа в 2031-м — это ровно пять лет владения, так что НДФЛ с продажи не будет. Для новостройки срок считается с даты полной оплаты по договору долевого участия.
Главный риск
Наиболее опасный сценарий для России — не внезапное массовое банкротство банков, а постепенное ухудшение качества кредитных портфелей, сокращение банковского капитала, вынужденная реструктуризация долгов застройщиков и ограничение кредитования экономики.
Рынок, который держится на молчаливом соглашении, может рухнуть не постепенно, а скачком. И тогда сносы недостроев и митинги обманутых дольщиков станут не новостными заголовками, а повседневностью.
Источник: habr.com