Магнус Карлсен — пятикратный чемпион мира по шахматам. Как то ему показали расстановку фигур на доске и попросили назвать партию, из которой её взяли.
Он ответил, что это очень похоже на партию Таля и Ботвинника. Ему показали начало другой партии. Он ответил: «Это Ананд. Соперник — Сапата.»
Магнус Карлсен
Учёные уже исследовали шахматистов, чтобы понять, есть ли у них нечто особенное: невероятно высокий IQ, значительно лучшее пространственное мышление или более ёмкая кратковременная память?
Оказалось, что ни по одному из этих показателей шахматисты особенно не выделяются из общей массы. Однако одно исследование всё же показало, в чём заключается различие между профессиональными шахматистами и любителями.
Герберт Саймон
В 1973 году Уильям Чейз и Герберт Саймон пригласили трёх шахматистов: мастера, опытного любителя и новичка.
Им показали доску с фигурами, расставленными так, как они могли бы располагаться во время настоящей партии. Каждому участнику позволили смотреть на доску в течение 5 секунд, после чего попросили по памяти расставить фигуры на другой доске таким же образом.
Участники могли снова посмотреть на исходное положение, но каждый раз только на 5 секунд.
Мастер с первой попытки правильно расставил 16 фигур, опытный любитель — 8, а новичок — всего 4. Чтобы полностью восстановить позицию, мастеру понадобилось в 2 раза меньше подсказок, чем опытному любителю.
Затем исследователи расставили фигуры на случайные клетки — так, как они никогда не располагались бы во время настоящей игры.
В этих условиях результат мастера практически ничем не отличался от результата новичка. С первой попытки шахматисты, независимо от опыта, вспомнили положение всего 3 фигур.
Этот результат позволяет понять, что общей разницы в памяти между ними нет. Опытные шахматисты лучше запоминают только те позиции, которые действительно могут возникнуть во время игры.
Отсюда можно заключить, что мастеров от новичков отличает прежде всего опыт — количество партий, которые они увидели за свою жизнь.
Они запомнили определённые закономерности и теперь видят не отдельные фигуры на отдельных клетках, а несколько уже знакомых комбинаций.
Группирование информации
Это называется chunking — группирование информации для запоминания. Благодаря долговременной памяти мозг может объединять множество отдельных деталей в один знакомый образ.
Например, последовательность 3,14159 для вас, скорее всего, является не набором случайных цифр, а числом π.
И почти каждый сможет прочитать, что здесь написано:
Н4Ш М03Г — Э70 М4ШИН4 П0 Р4СП03Н4В4НИЮ 06Р430В. Д4ЖЕ Е5ЛИ БУК8Ы 8 СЛ084Х ПЕРЕМЕШ4ТЬ, МЫ 85Ё Р48Н0 Ч4СТ0 М0ЖЕМ ИХ ПР0ЧИТ4ТЬ. ГЛ48Н0Е, ЧТ06Ы ПЕР84Я И П05ЛЕДНЯЯ БУК8Ы 6ЫЛИ Н4 МЕСТЕ.
Способность распознавать шаблоны — врождённое свойство и эволюционное преимущество.
В сущности, мастерство держится на распознавании.
Магнус Карлсен видит расположение фигур на доске примерно так же, как мы распознаём человеческие лица.
Распознавание — это прямая дорога к интуиции.
Когда вы видите злое лицо, то сразу понимаете, что, вероятно, произойдёт дальше. Вам не нужно сознательно анализировать положение бровей, глаз и губ. Точно так же гроссмейстер распознаёт ситуацию на шахматной доске и сразу понимает, какой ход лучше сделать.
Но чтобы развить долговременную память до такого уровня нужно много времени. И недостаточно просто потратить 10 тысяч часов
Необходимо многократное повторение и обратная связь
Благодаря Малкольму Гладуэллу стало популярным правило десяти тысяч часов. Но одного только времени, потраченного на практику, недостаточно.
Малкольм Гладуэлл
Необходимо соблюдение ещё нескольких условий. Более того, существуют целые области деятельности, в которых формирование настоящей экспертной интуиции практически невозможно.
Первое необходимое условие — многократное повторение и обратная связь.
Теннисисты отрабатывают один и тот же удар тысячи раз. Гроссмейстеры за свою карьеру играют тысячи партий. Физики и математики решают тысячи задач.
При этом они могут оценить результат своих действий.
Теннисист видит, как полетел мяч и куда он приземлился. Шахматист выигрывает или проигрывает. Физик получает правильный или неправильный ответ.
Однако некоторые виды деятельности не дают такого постоянного и повторяющегося опыта.
Почему эксперты плохо предсказывают будущее
Политолог Филип Тетлок выбрал 284 человека, которые так или иначе зарабатывали на отслеживании и освещении политических и экономических тенденций.
Филип Тетлок
Среди них были журналисты-международники, экономисты и аналитики разведывательных служб.
В течение двадцати лет он задавал им самые разные вопросы. Переизберут ли Джорджа Буша? Закончится ли мирным путём апартеид в Южной Африке? Отделится ли Квебек от Канады? Лопнет ли пузырь доткомов?
Специалистов просили оценить вероятность нескольких возможных исходов.
К концу исследования Тетлок собрал более 82 тысяч прогнозов. Результаты оказались совсем не впечатляющими.
Эксперты, большинство из которых имели научные степени, справились хуже, чем если бы они оценивали все предложенные варианты как равновероятные.
Другими словами, прогнозы людей, зарабатывавших на изучении конкретной области, оказались ненадёжнее случайного выбора.
Даже в тех темах, которые специалисты изучали особенно тщательно, они прогнозировали не лучше обычных людей.
Проблема заключалась в том, что им приходилось предсказывать разовые события. У них не было возможности накопить опыт, многократно переживая что-то похожее.
К примеру, президентские выборы происходят довольно редко, а обстоятельства каждый раз отличаются.
Поэтому не стоит слепо полагаться на специалистов, когда речь идёт об уникальном событии, происходящем в уникальных условиях.
Среда должна быть не случайной
Для формирования мастерства необходима не случайная среда — достаточно предсказуемая благодаря наличию устойчивых закономерностей.
Можно много раз повторять одно и то же действие в казино, например делать ставки в рулетке, и всякий раз получать обратную связь: ставка сыграла или не сыграла.
Но специалистом по рулетке это человека не сделает, потому что в ней нет стабильных закономерностей. Рулетка по своей сути случайна. Запомнить полезные паттерны в ней невозможно.
Пари Уоррена Баффета
В 2006 году легендарный инвестор Уоррен Баффет предложил пари на миллион долларов.
Он заявил, что вложит деньги таким образом, что через десять лет заработает больше, чем лучшие хедж-фонды с активным управлением.
В хедж-фондах средствами управляют наиболее опытные специалисты. Они умеют использовать короткие продажи, деривативы и другие сложные инструменты, чтобы получить повышенную доходность. За свою работу они берут значительные комиссии.
Вызов Баффета принял Тед Сайдс из компании Protégé Partners.
Он выбрал пять фондов фондов, в которые входили более двухсот отдельных хедж-фондов.
Уоррен Баффет пошёл другим путём. Он выбрал самый простой и скучный вариант -пассивный индексный фонд, который отслеживал стоимость акций пятисот крупнейших публичных компаний США, входящих в индекс S&P 500.
Отсчёт начался 1 января 2008 года.
Поначалу дела Баффета шли неважно. Начался мировой финансовый кризис, и рынок значительно просел. Хедж-фонды благодаря активному управлению могли зарабатывать даже на падении рынка. Они тоже понесли потери, но меньшие, чем рынок в среднем.
Ещё три года хедж-фонды опережали Баффета. Но в 2011 году индекс S&P 500 сравнялся с ними, а затем вырвался вперёд.
Средняя доходность рынка резко выросла, оставив хедж-фонды далеко позади. По истечении десяти лет оказалось, что индексный фонд принёс 125,8 % доходности, а хедж-фонды — около 36 %. При этом происходившее на рынке в целом находилось в пределах обычных значений. Средний рост составлял около 8,5% в год — нормальный результат для десятилетнего периода.
Почему же множество профессиональных инвесторов с многолетним опытом, доступом к свежим данным и значительными ресурсами не смогли обыграть рынок?
Потому что фондовый рынок является нестабильной средой.
На коротких отрезках времени его колебания во многом случайны. Поэтому, несмотря на быстрый и наглядный результат, невозможно сразу определить, насколько правильным было принятое решение.
В этом смысле рынок больше напоминает рулетку, чем шахматную партию.
За десятилетний период около 80% активно управляемых инвестиционных фондов проигрывают рынку. Если рассматривать ещё более продолжительный период, доля достигает примерно 90% процентов.
Но прежде чем решить, что оставшиеся 10% управляющих действительно знают секрет успеха, следует учесть, что кто-то неизбежно обгонит рынок просто по случайности.
С этой задачей иногда справлялись даже инвестиционные портфели, собранные случайным образом, например при помощи бросков дротиков.
В целом подавляющее большинство даже «топовых» биржевых аналитиков и управляющих инвестициями не могут эффективно использовать свои знания из-за непредсказуемости среды.
Миф о талантливых инвесторах или еще один пример ошибки выжившего
Представление о том, что существуют инвесторы, способные год за годом обыгрывать рынок исключительно благодаря таланту, интуиции или особому умению предсказывать его движение, во многом иллюзия.
Устойчивый успех в инвестициях возможен, когда у управляющего есть реальное преимущество: глубокая экспертиза в определённой области, качественная математическая модель, уникальные данные, технологии или доступ к рынкам и информации, которых нет у большинства участников. Такое преимущество способно систематически повышать качество инвестиционных решений.
Совсем иначе следует относиться к успеху, который объясняют исключительно талантом управляющего и его способностью «чувствовать рынок».
Представим 1024 управляющих, каждый из которых ежегодно пытается определить, вырастет рынок или упадёт. Если вероятность угадать направление в каждом году составляет 50%, то даже при полностью случайных прогнозах статистически можно ожидать, что один из 1024 управляющих угадает направление рынка десять лет подряд:
1024 × (1/2)¹⁰ = 1
При этом через десять лет внимание инвесторов будет сосредоточено именно на победителях. Один управляющий сможет показать десять успешных лет, несколько — девять, ещё больше — восемь. Те же, кто ошибался и покинул рынок, практически исчезнут из поля зрения.
Возникает ошибка выжившего: инвестор видит успешных управляющих, но не видит гораздо более многочисленную группу тех, кто начинал одновременно с ними и оказался неудачлив. Поэтому результат случайного отбора легко принять за свидетельство выдающегося инвестиционного таланта.
Проблема усугубляется тем, что сами победители также могут начать воспринимать свой результат как доказательство собственных исключительных способностей. Однако впечатляющий десятилетний трек-рекорд сам по себе ещё не гарантирует успеха на одиннадцатый год.
История финансовых рынков знает немало случаев, когда управляющие и фонды после периода исключительных результатов получали огромную известность и приток капитала, а затем сталкивались с тяжёлыми потерями. В качестве примеров можно вспомнить Archegos Capital Management Билла Хвана или периоды стремительного роста и последующего падения фондов ARK Invest Кэти Вуд. Длительная репутация и доверие инвесторов могут сохраняться даже после того, как первоначальные результаты перестают повторяться.
Поэтому убедительный прошлый результат — не доказательство инвестиционного мастерства сам по себе. Чем длиннее и успешнее история управляющего, тем важнее понять не только сколько он заработал, но и почему он смог это сделать.
В инвестициях имеет смысл искать не «талант», а устойчивое преимущество. Если управляющий способен ясно объяснить, в чём именно заключается его преимущество перед другими участниками рынка, почему оно существует и почему должно сохраняться в будущем, его результаты имеют более прочное основание. Если же единственным доказательством мастерства служит красивый график прошлой доходности, нельзя исключать, что перед инвестором просто один из победителей статистического отбора.
Люди ищут закономерности даже там, где их нет
Немного отступим от темы. Если известно, что в долгосрочной перспективе большинство управляющих показывают результат хуже рынка, а их услуги стоят так дорого, что прибыль редко покрывает расходы, почему люди продолжают активно вкладываться в отдельные акции, взаимные фонды и хедж-фонды?
Вместо прямого ответа вспомним один эксперимент.
Перед людьми и крысами находились две загорающиеся кнопки: красная и зелёная. В 80 процентах случаев загоралась зелёная кнопка, а в 20 процентах — красная. Порядок был случайным, поэтому испытуемые не могли заранее знать, какой цвет появится следующим.
Задача участников обоих видов состояла в том, чтобы заранее выбрать кнопку, которая, по их мнению, должна была загореться. Если крыса угадывала, ей давали угощение. Если нет, она получала слабый удар током.
Крысы быстро научились всегда выбирать зелёную кнопку. Результат в восемь правильных ответов из десяти их вполне устраивал.
Люди тоже чаще выбирали зелёную кнопку, но периодически пытались угадать, когда загорится красная.
В результате доля правильных ответов снижалась примерно до 68 процентов.
Мы не любим соглашаться на средний результат. Кроме того, мы постоянно ищем закономерности, даже когда их на самом деле нет.
Нам хочется обнаружить паттерн и получить результат выше среднего. Но если закономерности не существует, такие попытки только ухудшают итоговый результат.
Обратная связь должна быть быстрой
Даже если закономерности существуют, для их распознавания необходимо получать своевременную обратную связь.
Психолог Даниэль Канеман объясняет разницу между немедленной и отсроченной обратной связью на примере анестезиологов и радиологов.
Анестезиологи работают с пациентами напрямую и сразу видят результат своих действий: наркоз подействовал, а все показатели остаются стабильными. Благодаря этому они быстро запоминают закономерности среды, в которой работают.
Радиологи узнают, правильно ли поставили диагноз, только спустя некоторое время — если вообще когда-либо узнают. В таких условиях становиться лучше значительно сложнее.
Почему обычная практика перестаёт развивать навык
Представим, что среда достаточно предсказуема, человек может многократно повторять одно и то же действие в похожих обстоятельствах и каждый раз получает обратную связь.
Хватит ли 10 тысяч часов, чтобы достичь мастерства?
К сожалению, нет. Большинство из нас не любит напрягаться. Мы способны довольно быстро научиться самым разным вещам.
Возьмём, например, вождение автомобиля.
Поначалу водить трудно. Вся Cистема 2 занята только управлением машиной. Но примерно через пятьдесят часов вождение уже не требует столько внимания. Инициативу перехватывает Cистема 1, и мы начинаем справляться автоматически.
Однако если после этого просто продолжать ездить в привычных условиях, значительно лучше вы, скорее всего, уже не станете. Чтобы продолжать развиваться, необходимы новые условия: другой тип дороги, более высокая скорость или плохая погода.
Для развития необходимо быть на пределе своих возможностей, выходить из зоны комфорта, концентрироваться и снова и снова повторять именно то, что пока получается плохо.
Осознанная практика
Чтобы лучше выучить музыкальное произведение, можно разбирать партию солиста по нотам, но делать это очень медленно. В каждый момент приходится сознательно думать о том, где должны находиться пальцы, что вы сейчас делаете и что должно произойти дальше.
Это называется осознанной, или целенаправленной, практикой.
Во многих областях профессионалы пренебрегают такой практикой. В результате они перестают развивать свои навыки, а иногда даже постепенно их теряют.
Представьте, что у вас заболело в груди и вы пришли в больницу. Какого врача вы предпочтёте: недавнего выпускника или специалиста с двадцатилетним стажем?
Исследования показывают, что навыки диагностики студентов-медиков улучшаются по мере обучения. Это логично: чем больше примеров они видят, тем лучше распознают характерные признаки заболеваний.
Но так происходит лишь до определённого момента. Опытные врачи иногда хуже недавних выпускников диагностируют редкие заболевания сердца и лёгких.
Причина в том, что им давно не приходилось сталкиваться с такими болезнями и вспоминать их особенности. Поэтому они хуже распознают соответствующие симптомы. Опытный врач снова начинает ставить более точные диагнозы, если освежает свои знания.
То же самое происходит и в шахматах. Уровень навыка точнее всего предсказывается не количеством сыгранных партий, а числом часов, посвящённых самостоятельной работе.
Шахматисты часами изучают теорию, анализируют свои и чужие партии, повторяют комбинации и решают задачи, которые помогают распознавать тактически важные закономерности.
В шахматах, как и в любой другой области, бывает трудно заставить себя тренироваться целенаправленно.
Поэтому так важны учителя и тренеры. Они замечают слабые стороны ученика и дают ему специальные задания для их отработки.
Четыре условия мастерства
Чтобы по-настоящему освоить какое-либо занятие, необходимо потратить тысячи часов на практику вне зоны комфорта — на попытки научиться тому, что пока ещё не получается.
В своей основе мастерство строится на распознавании. Способность к распознаванию появляется благодаря огромному количеству чётко структурированной информации, хранящейся в долговременной памяти.
Чтобы добиться этого, необходимы четыре условия:
-
Предсказуемая среда.
-
Многократное повторение.
-
Своевременная и понятная обратная связь.
-
Тысячи часов осознанной практики.
Когда эти условия выполняются, люди достигают невероятных высот.
Хорошего дня и больших достижений! заходите на тг канал https://t.me/TradPhronesis
Источник: habr.com