— Это безупречный организм. Совершенство его строения сравнимо только с его враждебностью.
— Ты им восхищаешься?
— Я восхищаюсь его чистотой. Организм для выживания, незамутненный совестью, жалостью или мнимой моралью…
Доброго дня, дорогие читатели. В этой статье вы узнаете — как с помощью двухметрового тощего негра, черепа индуса, латекса, пластилина и щепотки любви создать самого изящного, сексуального и оттого очень страшного космического насильника астронавтов и колониальных пехотинцев в истории космо-фантастики. Интересно? Тогда пристегните ремни, «Ностромо» отправляется в путешествие и надеюсь, ваш котик с вами.
Но сначала немного истории. Итак…
Осторожно, в тексте присутствует специфический чужеродный авторский юмор.
Темная Звезда, Дюна и наркотики (осуждаем)
Дэн О’Бэннон (слева) и Джон Карпентер (справа)
…всё началось с Дэна О’Бэннона — в начале 1970-х годов вместе с Джоном Карпентером (да-да, тот самый «Нечто», «Хэллоуин» и прочая нами любимая классика, которую надо знать, чтить и уважать), будучи молодыми и дерзкими калифорнийскими студентами кинематографии, решают снять фантастический комедийный хит… для дипломного проекта. Нарекают свой шедевр «Темной звездой». У них была целая тысяча баксов в кармане, близость магазина «Всё по 99 центов» и безлимит креатива. Денег на профессиональных актеров не было, потому играли сами, но от души, вах!
Кадр из фильма «Темная звезда»
Сюжет полотна повествовал о космическом бородатом экипаже XXII века, который взрывал планеты, но не абы какие, а представлявшие опасность для будущих колонизаторов. В перерывах между таким важным делом ребята страдали от жуткой скуки — ещё бы, двадцать лет как под наркозом аннигилировать миры занятие утомительное и нервное, особенно тогда, когда твои бомбы становятся слишком умными и отказываются подчиняться. Проблем доставляет и их боевая «посудина» — бортовой компьютер строптивая «женщина», всё постоянно ломается. Так в ходе аварии был утерян стратегический запас туалетной бумаги, а по коридорам корабля бегает инопришелец, исполняя разное-страшное… Где-то мы это уже видели, да? Но об этом позже.
Прадедушка ксеноморфа
В общем, первые 40 минут фильма понравились разным ценителям — виделся талант будущих творцов, нестандартный подход и это при микроскопическом бюджете и декорациях из «ФиксПрайса». Нашелся продюсер, который довел бюджет до $60 000, дабы коллектив перспективных студентов местами переделал и доделал фильм. В итоге выпустили его в ограниченный прокат и-и-и… на этом успех закончился, массового зрителя картина не заинтересовала, а критики прошлись по ленте катком, назвав жалкой пародией на «Космическую одиссею 2001 года» Стэнли Кубрика.
Так, самая впечатляющая студенческая картина превратилась в унылейший профессиональный фильм — грустно констатировал О’Бэннон, но кое-какие важные выводы всё же сделал. Запомните это:
«Когда ты снимаешь комедию, над которой никто не смеется, это довольно болезненно. И я подумал, если я не могу заставить их смеяться, то может смогу заставить их кричать».
Тебе не понравилась «Темная звезда»?
Карпентер отнесся ироничнее:
«Помню, прочитал я ту рецензию в Daily Variety и ужаснулся — ведь они не разглядели моего несомненного гения».
Отчасти в провале виновата, пусть и скромная, но рекламная кампания — фильм продвигали с серьезными лицами словно это аля «Интерстеллар» 70-х, а не трешовенькая черная комедия. По факту получался обман ожиданий, а за это топят в критических отзывах в разных солидных журналах (когда их мнение ещё что-то значило), интернета ещё не придумали (точнее придумали, но массовому пользователю пока не дали), а потому никто не услышал зрительский крик.
Зацените вайбы и эпик
Правда, с выходом на кассеты, кино таки нашло своих преданных поклонников, оценивших весь этот философский абсурд по достоинству, и с годами оно заняло почетное место в золотой классике фантастики, но это уже совсем другая история.
Тем временем фильм замечает Рональд Шусетт — ещё один начинающий сценарист в самом расцвете сил. Его не заинтересовала история, но впечатлили примененные в фильме эффекты и декорации. А значит, с такими ребятами можно и в разведку сходить, и кино какое фантастическое снять. И так уж сложилось, что на руках у Шуссета имелись права на адаптацию рассказа Филипа Дика — «Мы вам всё припомним». Правда, договориться с Джоном Карпентером по телефону не вышло, а вот Дэн О’Бэннон оказался более сговорчивым, но менее вежливым.
Дэн О’Бэннон и Рональд Шусетт
Прежде чем ударить по рукам, Дэн попросил Шусетта прислать ему свои наработки по сценарию — чтобы понять, как к нему относиться, потому что слишком много людей думают, что они писатели, но это далеко не так. Да, такая прямолинейность могла и огорчить, но это деловой подход.
Рон Шусетт потом вспоминал:
«Дэн учился в Университете Южной Калифорнии (USC), а я — в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе (UCLA), так что поначалу мы почти не знали друг друга. Я обратил на него внимание, когда увидел один его маленький фильм, который, наверное, все поклонники научной фантастики знают, — он называется “Тёмная звезда”. Он сделал его в качестве дипломной работы в киношколе, но такое удаётся единицам. Фильм был настолько хорош, что Роджер Корман купил его и выпустил в коммерческий прокат. Дэн потратил всего 60 000 долларов [выделенных денег], но это всё равно было прорывным достижением [съемка за мизерный бюджет]. И именно тогда я впервые обратил на него внимание — мы учились в разных школах, не знали друг друга, не работали вместе. Я подумал: “Вау, этот парень…”. Я увидел, что он сам делал спецэффекты, причём с минимальным бюджетом, а сценарий был таким сочным, а эффекты — такими великолепными».
Или так:
«Дэн — как Джо Байден, который мог бы стать вице-президентом: всё, что у него на уме, сразу вылетает изо рта. Да, это делает его порой грубоватым, но зато он не несёт чушь».
В общем-то, так и началась их дружба — черновик О’Бэннону понравился, он ведь кое-чего понимал в научной фантастике и был своего рода экспертом. Результатом их будущих взаимодействий станет фильм «Вспомнить всё». Но это будет когда-то потом…
Кадр из фильма «Вспомнить всё»
А сейчас в качестве жеста доброй воли Дэн дает почитать Шусетту свой новый сценарий (черновой вариант на 29 страниц) под названием «Память», которым занимался «джва» года. Их диалог звучал примерно так: «Сценарий надо прочитать. Он у меня есть. На руки — дам. С собой — не дам».
Не даст, потому что видел этого гражданина О’Бэннон впервые в жизни, ксероксы уже были в ходу, а идеи дорогого стоят.
Концепция сценария такая:
Действие разворачивается в 2087 году. Всё начинается с инопланетной трансляции, из-за которой экипаж коммерческого звездолёта «Снарк» выходит из гиперсна.
Они принимают сигнал с загадочного планетоида на неизвестном инопланетном языке.
Они приземляются на планету, охваченную бурями, и начинают расследование. Там они застревают, их корабль ломается, а члены экипажа начинают терять память.
Однако они обнаруживают, что маяк исходит с кладбища космических кораблей. Затем они находят скелет мёртвого гигантского космического пилота на борту разбившегося заброшенного судна.
Спустя некоторое время после посадки компьютер успешно расшифровывает сообщение. Там было: «Не садись».
Экипаж проводит ряд научных измерений и возвращается на свой корабль с деформированным черепом [привет, «Прометей»] в качестве доказательства своих находок. В какой-то момент Дэн называет этот череп «артефактом».
В одной из версий сценария «Память» внутри черепа-артефакта находится инопланетное существо (или, по крайней мере, скрывается угроза), которое быстро вырастает до полного размера и начинает терроризировать экипаж после того, как они берут курс на Землю. Уклоняясь от поимки чудовищем, члены экипажа в конце концов объединяют усилия и взрывом выбрасывают это существо в открытый космос…
Узнаете, да? Правда, на тот момент заковыка была в том, что Дэн не знал, как должен был выглядеть монстр. Более того, он хотел для своего хоррора придумать какой-то более необычный способ того, как враждебный пришелец попадает на корабль людей, дабы их кошмарить и убивать. Такой способ, какого ещё не было.
Идеи сценарист, к слову, черпал не только с потолка или во сне. Были и литературные источники:
«На сегодняшний день никто не узнал рассказ Клиффорда Д. Симака, опять же из 1950-х, опубликованный в журнале If и экранизированный на радио, кажется, в передаче «X Минус Один», под названием «Свалка». В этом рассказе, о котором я много думал, космические исследователи высаживаются на опустошенном астероиде, где находят кладбище разбитых инопланетных кораблей разных рас. Затем они обнаруживают древнюю каменную башню местного происхождения; один астронавт спускается через отверстие на вершине и находит на дне нечто, похожее на арбуз. Однако это не фрукт — этот организм похищает разумы. К тому моменту, когда герои покидают астероид, они оказываются на грани слабоумия».
Или комиксы:
Seeds of Jupiter («Семена Юпитера», 1951) и Defiled («Оскверненные», 1972)
Шусетту в итоге идеи понравились, но по разным причинам, которые мы обсудим в иных статьях и темах, их пришлось убрать под ковер. Через какое-то время О’Бэннона пригласил Алехандро Ходоровски поучаствовать в работе над «самым великим неснятым фильмом» — «Дюной».
Алехандро Ходоровски смотрит прямо в душу
Ему тоже, как и Шуссету, приглянулась «Темная звезда», а потому он захотел такого человека к себе в команду для работы над декорациями.
Эту встречу Дэн вспоминает так:
«И он достает из своего чемодана конверт из сложенной газеты и заявляет: «Это особая марихуана. Священная!». Я сказал: «Вау!». Дальше я понял, что конкретно расслабился и смотрел ему прямо в глаза. И тут внезапно в завершение своей фразы он сказал: «Вот так!». И из его лица вылетели лучи из линий и узоров, создавая вокруг его головы крутящийся и мерцающий эффект, словно смотришь в калейдоскоп. А в центре его лицо, глаза, зафиксированные на мне. И вся комната проваливается в небытие. Он полностью расслаблен, в его глазах, которыми он смотрит в мои, словно что-то сверхчеловеческое. Он полностью расслаблен. Веки сомкнулись, лицо улыбнулось, и цвет зрачков поменялся, 20 лет пронеслось по его лицу. Галлюциногенный эффект и ментальный эффект мгновенно исчезли. Просто испарились. Пик! И я пораженный, убитый этим опытом. И он сказал: «Отлично, я хочу, чтобы ты делал спецэффекты!». И я ответил: «Хорошо, черт возьми! Да!». Я никогда не забуду его слов… ». [Документальный фильм «Дюна Ходоровски» (Jodorowsky’s Dune) 2013 год. Иногда этот момент описывается так: «О да, Алехандро дал мне особую марихуану, и я начал видеть, как из него вылетают цветные фигуры»].
Закончил Ходоровски фразой:
«Я хочу, чтобы ты был моим главным постановщиком спецэффектов. А теперь продавай все, что у тебя есть, и готовься к тому, что твоя жизнь изменится. Я врываюсь в твою жизнь, словно ураган».
Алехандро Ходоровски в глазах О’Бэннона после серьезного разговора
Когда уважаемый человек с пакетиком марихуаны предлагает серьезное дело — отказываться нельзя (на всякий случай осуждаем наркотики). Потому имущество быстро продано, и с полной уверенностью смотря в завтрашний день, О’Бэннон отправился покорять Европу — конкретно Францию.
А там над «Дюной» уже вовсю работали английский художник Крис Фосс, французский мастер комиксов Жан «Мёбиус» Жиро и начинающий швейцарский мастер биомеханики Ханс Рудольф Гигер. В будущем все эти люди в той или иной мере поучаствуют в работе над «Чужим» по приглашению Дэна. Сам Ходоровски назвал этих ребят (включая О’Бэннона) духовными воинами, всячески их мотивируя и наставляя на путь истинный.
«В то время я был как пророк. Я был просветленным и я дал им ощущение, что они делают не просто картину, они делают что-то важное для человечества. У них была миссия. Они были воинами», — Алехандро Ходоровски, 2013 год, документальный фильм «Дюна Ходоровски».
Эскизы Мёбиуса ко всем героям «Дюны»
«Ходоровски нашёл очень хороших и невероятно самобытных научно-фантастических художников, чтобы разработать все декорации, костюмы, космические корабли и всё-всё-всё, — вспоминал О’Бэннон. — Это было невероятным достижением. Казалось, что ты на выставке».
Но сильнее всего его впечатлили работы Гигера.
«Его визионерские картины и скульптуры поразили меня своей оригинальностью, — говорил он. — Они заронили в мой разум мысль, что этот парень должен поработать над фильмом ужасов. На экраны не выходило ничего подобного».
Ханс Гигер за работой над «Дюной»
А ещё:
«Как-то Гигер принес кусочек фольги и сказал: «Не желаете опиума?». Я спросил: «Зачем вы его принимаете?».А он: «Я боюсь… своих видений. А я ему: «Это же только ваше воображение!». А он: «Это меня и пугает».
Шесть месяцев работы над фильмом пролетели словно сон — но-о… всё в итоге спущено псу под хвост. «Дюну» по финансовым соображениям и нежелании Ходоровски «сбавлять обороты» в своих амбициях отменяют. По мнению автора несостоявшейся картины причина этой ситуации такова:
«[Дюна] должна была выйти в международный прокат и попасть как минимум в 2000 кинотеатров в США. Американские менеджеры отказались, потому что Голливуд не хотел давать французской ленте шанса сравняться с их фильмами».
У Криса Фосса — концепт-художника «Дюны» и будущего «Чужого», было иное мнение на ситуацию:
«Компания, финансирующая проект, называлась Camera One. Продюсер и, полагаю, Ходоровски отправились в Лос-Анджелес незадолго до Рождества 1975 года, в надежде заинтересовать американцев лентой и подписать договор о совместном производстве. Я думаю, что в итоге они не сошлись в подходе к съёмкам. Учитывая, насколько большим к тому моменту стал бюджет, французская компания не могла — или, возможно, не хотела — нести такие расходы в одиночку».
«Дюна», которой не было. Фанатский неофициальный постер (увы, автора не нашел)
Эта новость настигает Дэна, когда он пребывает в Америке, празднуя Рождество. С горя он заплакал — полученный ранее аванс был потрачен, а новой работы не предвиделось. Какого-либо имущества нет — всё продано ради великой цели. Фактически О’Бэннон становится бомжом, который не оказался на улице только по доброте своего друга, Рона Шусета, предоставившего, помимо крыши над головой, комфортабельный одноместный диванчик.
«Я [О’Бэннон] был совершенно на мели. У меня не было ни машины, ни квартиры, ни денег, а все мои вещи находились на складе. И тогда я обратился к Рону за помощью. А потом буквально рухнул на его диван. Я целую неделю проспал на диване у Рона, находясь в глубокой депрессии. Помню, я сходил в какую-то клинику, где мне выдали флакон транквилизаторов. Я просто ложился на диван Рона, принимал успокоительное и засыпал. Так я и пролежал целую неделю.
Наконец я поднялся с дивана и сказал себе: „Ну что ж, теперь мне нужно что-то делать, чтобы начать зарабатывать на жизнь и наконец убраться с дивана Рона“. Я обсудил это с ним, и в итоге получилось так, что я начал писать сценарий [чужого], живя у Рона, а он присоединился ко мне в качестве соавтора. Учитывая, что Рон только что женился, его жена тоже жила там, а квартира была всего лишь однокомнатной, это был довольно своеобразный опыт.
Но мы всё-таки не поубивали друг друга. И у меня есть тому доказательства!»
И где-то добывает печатную машинку (конкретно модель IBM B) — так начинается работа над проектом «Звездная тварь».
«В итоге написал сценарий о гигеровском монстре… его работы не отпустили меня даже к моменту возвращения в Америку. Они засели в моей голове, и, когда мы приступили к работе над «Чужим», я визуализировал всё, что писал… и понял, что представляю всё как картину Гигера».
Дэн решил, что было бы круто, если Гигер сотворит дизайн для какого-нибудь фильма ужасов…И такой фильм нашелся.
Как будто чужой смотрит прямо в душу
В изначальном сценарии ксеноморф — это не живое био-оружие, а представитель далекой и вымершей цивилизации, от которой остались лишь… пирамидки, да рисунки на стенках. И потомство, которое некому больше наставлять на путь истинный.
Пейзаж с пирамидками за авторством Криса Фосса
А раз была архитектура и намек на религию, то чужие эти были не такими уж и враждебными — с возрастом, по мере накопления опыта и знаний об этом удивительном мире, эти товарищи превращались в договороспособных ребят, которые хотят творить, любить, жить счастливо и не умирать… лет этак 200.
Письмена и рисунки в храме за авторством Рона Кобба
Именно столько по задумке О’Бэннона они могли существовать, с возрастом «становясь всё более и более безобидным», с мягким нравом и добрым сердцем. И потому, когда тварь попадает на космический корабль с человеками и начинает их рвать на куски и кушать, то это своеобразное проявление детской паники, которая бы не случилась, будь условия воспитания правильные, согласно инопланетным ГОСТам.
«Он ни разу не видел своей культуры, он вообще ничего не видел, кроме интерьеров корабля. Его, буквально, никто не воспитывал. Чужой не только жестокий, но и невежественный» — объяснял Дэн.
Дизайн Чужого за авторством Рона Кобба
Эскиз Чужого (справа) Дэна О’Бэннона, вдохновлённый (предположительно) одной из работ Гигера (слева)
И воплотить такое невежество мог только Ханс Руди Гигер — по крайней мере так считал О’Бэннон.
Звонок состоялся в июле 1977 года. Как можно медленнее и доходчиво, чуть ли не по слогам (Ханс плохо владел английским), Дэн пояснил Гигеру, что они со своим другом Шусеттом собираются снять хит — потому в их новоявленную команду нужен такой мужик. И чтобы это всё не выглядело голым энтузиазмом и слова звучали убедительнее, был выделен аванс в 1000 долларов. Деньги были направлены письмом вместе с хотелками.
Перевод под спойлеромСПИСОК ЭЛЕМЕНТОВ ДЛЯ РАЗРАБОТКИ:
НАТУРА, ДРЕВНИЙ ХРАМ. Приблизительно двадцать метров в высоту. Должен наводить на мысли о древней, примитивной и жестокой культуре.
ПАВИЛЬОН, ХРАМ. Здесь хранятся овоморфы. В комнату попадают через тоннель в крыше (нормальный вход давным-давно обрушился). Видно, что овоморфы расставлены вокруг алтаря в центре комнаты.
ОВОМОРФЫ. Это кожистые яйцеобразные объекты примерно метровой высоты, в которых содержится личинка Чужого. У них есть маленькая «крышка» сверху, которая может откидываться, когда приближается жертва.
ЧУЖОЙ, ПЕРВАЯ СТАДИЯ. Это маленькое, может быть восьминогое создание, которое ждёт приближения жертвы внутри овоморфа. Когда кто-то к нему прикасается, крышка откидывается и маленький Чужой (первая стадия) выпрыгивает и прикрепляется к лицу жертвы.
ЧУЖОЙ, ВТОРАЯ СТАДИЯ. Как только Чужой (первая стадия) прикрепился к лицу жертвы, он откладывает яйца в желудок жертвы, и яйцо вырастает в Чужого (вторая стадия). Это маленькое существо, которое выгрызает себе путь из тела жертвы.
ЧУЖОЙ, ТРЕТЬЯ (ПРИРОДНАЯ) СТАДИЯ. Покинув свою жертву, Чужой быстро вырастает до размеров человека и становится чрезвычайно опасным. Он очень подвижен, силён и может порвать человека на куски. Он питается человеческой плотью. Это создание должно быть мерзкой тварью. Продюсеры предполагают, что искажённый младенец-переросток может получиться достаточно мерзким. В любом случае, не стесняйтесь предлагать свои идеи.
«…очень подвижный, сильный и способный порвать человека на кусочки. Он питается человеческой плотью. Это существо должно быть нечестивой мерзостью. Наши продюсеры считают, что искажённый образ огромного ребёнка может быть достаточно отвратительным. В любом случае, мы хотим, чтобы Вы не стеснялись предлагать свои собственные идеи».
Но Гигер был не единственным творцом, приступившим к черновым зарисовкам монстра. Помимо него, образом будущего пришельца занимался также художник Рон Кобб — Дэну его варианты не очень нравились.
Эскиз Чужого за авторством Рона Кобба
Точнее, нравились, но в них было слишком много рационального, а будущий хит виделся его творцу… иррациональнее, как кошмарный сюреалистичный сон, по-лавкрафтовски даже, которого О’Бэннон, к слову, очень любил и уважал:
«Я впервые столкнулся с Лавкрафтом, когда мне было 11 лет. Я прочитал рассказ под названием «Цвет из пространства», и он буквально заворожил меня. Я стал разыскивать другие рассказы Лавкрафта — в 60-е, когда я был ребёнком, найти их было трудно. Они не издавались так широко, как сейчас. Меня завораживало его глубокое воображение. Конечно, это было болезненное воображение, но ничего страшного — у меня и самого болезненный вкус. В тёмной манере, в своего рода пугающей сфере, произведения Лавкрафта — это то, что называют нуминозным, то есть наделённым ощущением сверхъестественного. Лавкрафт умел добавлять в свои рассказы мрачное и пугающее качество. Очень немногие другие способны добиться такого. Я всегда был огромным поклонником его творчества».
Так что в определенном смысле, Говард приложил свою руку и к «Чужому».
Дэн О’Бэннон и Рон Кобб на студии «20th Century Fox»
Что же касается Рона, Дэн видел проблему так:
«Я боюсь, что эго Рона Кобба заметно пострадало, когда создавать монстра доверили не ему. Его разочарование не знало границ, потому что он мог рисовать бесчисленных инопланетян, и все они были убедительными, самобытными и пугающими. Но проблемой была его рациональность. Я заметил это, когда мы первый раз начали работать над фильмом. У него всё получалось очень здорово, и я предложил ему нарисовать брошенный корабль. Но просьба изобразить что-то иррациональное выбила его из колеи. Он не справился. Он продолжал изображать убедительные технологии для летающих тарелок или других типов НЛО. И, когда дело дошло до Чужого, проблема осталась. Его образы не были такими неестественными или всплывающими из подсознания, как штуки Гигера. Монстры Кобба напоминали жителей зоопарка, а гигеровские — жителей дурного сна».
Концепт мертвого инопланетного пилота и его космического корабля за авторством Рона Кобба
Но кое-что важное Рон в концепт и дизайн «Чужого» всё-таки привнес. Однажды, читая сценарий Дэна, он спросил: «Слушай, дружище, отлично написано, но-о… в чем сила а чё они просто не грохнут тварину из какого-нибудь бластера или другой пушки? На худой конец, не проткнут копьем или арматурой и вытолкнут через шлюз в космос нафиг?». Тут О’Бэннон и завис: идея с тем, что монстр непробиваем звучала как старое тупое клише, а чего более интересное в голову не приходило. Действительно, почему бы не застрелить тварь, ведь сильнее доброго слова бывает только слово, подкрепленное весомым калибром и джоулями.
M41A Pulse Rifle — весомый аргумент в переговорах с агрессивными инопланетянами
«Как только я [Дэн О’Бэннон] поместил Чужого внутрь корабля, передо мной возникла сюжетная проблема: почему они просто не убили эту тварь? Раздавили бы ногой. Проткнули вилкой. Целые поколения сценаристов до меня прибегали к уловке «Пули его не берут!», которая, разумеется, является одним из самых затасканных и нелепых штампов всех времён. Пули остановят кого угодно. Винтовка под патрон .458 Winchester свалила бы тираннозавра на месте, а если бы и не свалила, то уж гаубица точно справилась бы. Для существа размером с Чужого в тот момент, когда он впервые вырывается из тела моего несчастного персонажа, с лихвой хватило бы даже мелкашки. И оружие на борту у них имелось. Я вскользь упоминаю «личное оружие», хотя и не уточняю, что именно под этим подразумевается (я представлял себе рельсотроны размером с пистолет). Но этого оружия совершенно точно хватило бы, чтобы отправить Чужого на тот свет, какого бы размера он ни был. При всей своей смертоносности эта тварь была так же уязвима для пуль, как и любое другое животное. Но я не мог позволить героям просто пристрелить её, иначе моя история закончилась бы, толком не успев начаться».
На помощь пришел Рон — сам спросил, сам же и ответил. Не могут астронавты убить монстра потому, что очень уж у твари токсичная кровь, обшивка космического корабля такого не выдержит, а потому излавливать или убивать ксеноморфа требовалось с особой осторожностью, проявляя смекалочку, иначе всех засосёт в дырочку и истории конец. Вот так просто.
«Рон Кобб постоянно вкладывался в фильм с самого начала, — вспоминает О’Бэннон. — Он придумал один из ключевых элементов сюжета: невероятно едкую кровь монстра. В него нельзя было стрелять и его нельзя было резать, потому что его кровь прожгла бы корабль насквозь. Это была идея Рона, и я хочу, чтобы все об этом знали… Я хотел, чтобы эта штука была, во всех отношениях, нормальным животным, а это значит, что если в неё выстрелить — она умрёт».
Рон Кобб это вспоминал так (из интервью журналу AAARG, № 6, октябрь 2014 года):
«Что касается истории с кровью… Понимаете, я всегда стараюсь добиться максимального реализма, потому что так гораздо интереснее. Поэтому я делал большие, подробные чертежи космических кораблей и всего в таком духе. Мне хотелось придерживаться принципа, что всё происходящее на экране должно выглядеть правдоподобно.
И вот в те выходные я сказал им: „Вам обязательно нужно придумать, как обеспечить герметичность корабля. Даже малейшая утечка могла бы создать по-настоящему драматическую ситуацию. Вы же не хотите, чтобы весь кислород из корабля улетучился через одну-единственную пробоину! Поэтому вам необходимы герметичные двери. Люди прекрасно понимают, зачем нужны водонепроницаемые двери на трансатлантических лайнерах, а вы о них забываете! Хотя именно здесь они действительно необходимы!“
Так что я нарисовал эти герметичные двери, которые в конечном итоге и построили для съёмок.
Самое забавное, что я ведь был на этом фильме никем — всего лишь художником-иллюстратором. У меня не было никакого влияния, зато я умел быть очень убедительным.
Меня постоянно занимал вопрос, какие последствия может иметь нахождение огромного герметичного космического корабля под внутренним давлением в окружении абсолютного вакуума.
Дело в том, что сама возможность существования живого существа в абсолютном вакууме вызывает большие сомнения. Большинство людей думают точно так же.
Так почему бы экипажу просто не надеть скафандры с запасом кислорода и не выпустить весь воздух из корабля? Тогда тварь должна погибнуть — ведь выжить в вакууме, мягко говоря, непросто.
Но тут возникает другая мысль: если не получается выбросить Чужого за борт, почему бы просто не взорвать его или не уничтожить с помощью оружия — огнемёта или чего-нибудь ещё?
И тогда мне пришло в голову решение этой проблемы. Когда герои обнаруживают одного из этих существ, они ранят его, и хлынувшая кровь прожигает огромную дыру в корпусе корабля.
Таким образом, Чужого нельзя ни уничтожить, ни задушить прямо на борту, потому что никто не может гарантировать, что, забившись куда-нибудь подыхать, он не прожжёт своей кровью огромную дыру в обшивке корабля, обрекая тем самым на гибель весь экипаж».
Да, Дэн признавал, что это всё равно не очень логично (он так считал), но выглядело лучше неуязвимого чубрика, делая борьбу с существом не невозможной, но крайне опасной и напряженной. Так, в одной сцене планировалось, что чужому дверью оторвет какую-то часть (руку или хвост) и лужа образовавшейся кислоты начнет разъедать корпус корабля, ломая коммуникации, тем самым вызывая панику и хаотичные метания экипажа в попытках предотвратить трагедию. Но как вы помните (если смотрели), сцену переделали — пришельцу не отрывало культяпки, ограничились повреждением хвоста лицехвата при попытке снять его с лица несчастного в медотсеке, от чего образовавшаяся кровь прожигала полы, уходя в нижние отсеки, пока не остановилась. Это уже показывало, что шутки с этим организмом плохи.
Кадр из фильма «Чужой»
Но вернемся к Гигеру. Уговорить этого замечательного человека поработать над «Чужим» было не сложно — проблема заключалась в больших и серьезных дядях в лице продюсеров.
«Гигер был первым, кого я стал предлагать им на роль создателя монстра, — рассказывает О’Бэннон. — Я убил прорву времени в попытках убедить продюсеров нанять его. Они очень не хотели связываться, потому что Гигер не был профессиональным киноделом, он был каким-то психом из Цюриха».
«Да нормальный я! Нормальный!»
Продюсеры боялись, что такой креативный человек может отпугнуть массового зрителя и требовали кого угодно, но только не Гигера.
К тому же у студии был Карло Рамбальди, тот самый профессиональный кинодел (без шуток легенда) и они надеялись, что этот без сомнения талантливый и известный итальянец что-нибудь придумает в рамках устоявшейся, скажем так, классики.
Карло Рамбальди и его творения
Правда, фантазии к огорчению Дэна хватило только на «зефир с глазками» (более подробно про это написано в моей заметке вот тут). Если очень кратко — идеи дрянь.
«Я [О’Бэннон] целый год боролся с Fox, чтобы они наняли Гигера. Я написал сценарий так, чтобы Гигер мог разработать дизайн этих созданий. А потом они взяли сценарий и сказали: «Нет, нам не нужен этот парень. Когда он вообще разрабатывал дизайн для фильма?» Они хотели кого-то, кто был бы настоящим профи в кино. Они наняли Карло Рамбальди, чтобы он изначально разработал дизайн. Он предложил нечто, похожее на наполовину расплавленный зефир с кучей больших красивых голубых глаз. Целый год я тыкал им в лицо работы Гигера, а они всё твердили: «Это какой-то шизик, чудак, живущий в Европе. Для каких фильмов он делал дизайн?»».
Концепт Рамбальди
Лишь приход Ридли Скотта смог переломить эту грустную ситуацию. Он поставил вопрос уважаемым людям ребром — либо они берут психа из Цюриха, потому что только полный безумец может сотворить такую хтонь, либо их удивительное кино пусть снимает кто-нибудь другой, а там удачи.
Ридли Скотт обкашливает вопросик со студией Fox
К тому моменту были вложены серьезные деньги, желающих кроме Ридли снять кино непонятной категории (таковым его считали другие именитые и не очень режиссеры, кому Fox предложила сценарий) не находилось, потрачено время опять же и вообще Скотт умел убеждать, а потому с его условием согласились. И даже впоследствии переобулись, расхваливая Гигера как большого таланта и хорошего человека. Но это потом.
«Увидев работы Гигера, Ридли был потрясён», — объяснил О’Бэннон. Скотт пригрозил покинуть проект, если Гигера не возьмут на работу, и продюсеры уступили, хотя впоследствии они хвалили это решение, как, например, Дэвид Гайлер, сказавший в одном из интервью, что «благодаря работе Х.Р. Гигера у этого фильма очень богатая текстура».
Гигер в естественной среде обитания
В общем, как говорил один лысый мудрец — если не знаешь как поступить, поступай как знаешь (с). Но это произошло не сразу с приходом нового режиссера — перед этим 7 месяцев творческих поисков и сотни бесполезных рисунков всяких космических тварей. Ридли вспоминал:
«Когда берёшься за такой проект, после первоначального всплеска энтузиазма проблема того, как же это, черт возьми, будет выглядеть, внезапно начинает нависать над тобой подобно грозовой туче. Как нам изобразить этого зверя в его различных формах? Рано или поздно его нужно было показать. Так что я прибыл в Голливуд с этим опасением и в итоге провёл около семи месяцев за раскадровками на этапе препродакшена, так и не найдя ничего, что мне действительно понравилось. Там были обычные бесформенные кляксы, когтистые твари и всё в таком духе, что было бы неверным, даже если бы мы сделали это хорошо. Мне было бы скорее стыдно за них, чем гордо».
Но одна книжка всё изменила:
«Я [Ридли Скотт] познакомился с работами Гигера на очень ранних этапах предсъёмочного периода «Чужого». Дэн О’Бэннон показал мне экземпляр гигеровского «Некрономикона», и я тут же понял, что его работа могла привнести в проект. Продюсеры не спешили одобрять его художественное видение, прежде чем был утверждён режиссёр. В итоге им оказался я. Мой энтузиазм относительно фильма значительно вырос, когда я осознал, что мы можем создать монстра, который будет превосходить большую часть предшественников. Поначалу Гигер хотел придумать образ существа с нуля. Однако я был настолько впечатлён его рисунками “Некроном IV” и V из “Некрономикона”, что настоял на том, чтобы он взял их за основу. Никогда в своей жизни я не был так уверен в чём-то. Они довольно точно попадали в моё видение фильма, особенно в своей уникальной манере выражения одновременно ужаса и красоты».
Некроном IV 
Некроном V
«Я видел рисунки других людей, которые пытались [изобразить Чужого], — рассказал Скотт журналу Fantastic Films в 1979 году. — На них всегда было или что-то чешуйчатое и зубастое, или большие кляксы, ползающие по полу. В этом не было элегантности, смертоносности. В итоге получился созданный Х.Р. Гигером гуманоид с выраженным биомеханическим уклоном… Ну вот, если честно, в скольких монстров из ужастиков вы действительно верили? Люди принимали их только потому, что им их показывали… Когда у нас наконец-то вышло что-то приемлемое, мы остановились и рассмотрели это получше. К добру или к худу, мы выбрали эту штуку в качестве зверя. Он отлично смотрелся на бумаге, а в виде собранной Гигером модели — потрясающе».
Так как история не сохранила тех рисунков, которые видел Ридли, я попросил нейронку «пофантазировать» на тему для наглядности 🙂
Итак, Гигер приступает к работе…
В поисках идеального организма
Роджер Дикен душит ранний концепт грудолома
Поначалу от Ханса Гигера требовалось только доработать визуальный образ взрослой особи или как его ещё называли «громилы». За будущий костюм и тварей, которые поменьше, отвечал Роджер Дикен — английский художник по спецэффектам, имевший, как и всякий творец, скверный характер и скептическое отношение к происходящему процессу. Отчасти потому, что организация работы на студии и общее техническое задание представляло собою хаос — грубо говоря сделать то, незнамо что (это больше относилось к разработке дизайна грудолома и лицехвата, более подробно о работе Дикена можно почитать в моей статье здесь).
Дикен с малышами
К тому же, ему не нравилось что-то дорабатывать за другими, в данном случае за Гигером, так как он привык создавать с нуля, ведя под своим чутким контролем тот или иной проект от и до. Но делать было нечего, ведь чеки оплачивались вовремя, а потому мнение он чаще всего держал при себе.
Дикен вспоминал:
«Изначально меня наняли, чтобы сделать большое существо, но скоро я выяснил, что Чужой был лоскутным одеялом, которое каждый норовил потянуть на себя. Кто-то хочет эдакую ногу, другой хочет вот такие вот ноги или хвост, а я не могу так работать».
И пока шел процесс подготовки, лепились макеты и обсуждались нюансы дизайна, параллельно велся поиск актера на роль идеального организма. Это должен был быть весьма высокий, худой и гибкий человек с маленькой башкой — такой, чтобы влез в костюм, одновременно показав грациозность и сексуальность.
Чужой показывает гибкость и секс (фото со съемочной площадки)
Ридли видел таким человеком женщину, ведь Чужой, по его скромному мнению (изначально) был особью женского пола, которую ставят в противовес главной героине фильма. Как он говорил: «у сражения двух женщин была бы яркая сексуальная коннотация»:
«Первоначально я [Ридли Скотт] хотел создать очень женственное существо, с длинными конечностями, в духе Верушки. Идея заключалась в соединении опасности и сексуального желания — создать существо, которое одновременно притягивало бы и несло смерть. Это казалось мне захватывающим. Именно эротизм в работах Гигера сразу поразил меня. В них всё сливается воедино, это очень органичная живопись. Однако возникли практические трудности, и по общему согласию нам пришлось отказаться от первоначальной идеи. Чужой превратился в мужчину с женственными формами — гермафродита».
Ответственность за исполнительницу была возложена на Айвор Пауэлл — британского продюсера, а на тот момент помощника режиссера:
«Кого бы мы ни одели в этот костюм, этот человек должен был быть невозможно высоким. Мы хотели найти кого-то с невероятно длинным телом, особенно от талии до колена, поэтому начали рассматривать женщин, и мне выпала работа по отбору и привлечению женщин. Я помню одну из самых высоких моделей, довольно известную в то время — женщину по имени Верушка. Она пришла, и вот она, кхм, стоит в небольших трусах, а мы просим её сесть на корточки — у Ридли была идея, что существо должно напоминать богомола, и в присяде колени должны быть невероятно высоко, как у кузнечика. Так мы проводили все эти предварительные пробы женщин, [и] я должен был фотографировать на свой Polariod всех этих женщин разных степеней обнажённости, ну знаете, для Чужого».
Верушка
Щекотливый момент, за который, наверное, сейчас могли бы и засудить, но на дворе конец суровых 70-х.
Но увы, найти достаточно высокую женщину не получилось, потому обратились к цирку, вроде попыток собрать из карликов или гимнастов этаких ксено-трансформеров (время молекулярной трансмутации!). Ридли Скотт сетовал:
«Ко мне приходил парень, который бегал на руках, втянув голову в плечи и выпятив ноги. Он напоминал какого-то странного краба. Он пробежался по моему столу, спрыгнул на руки и рванул по полу. Это было невероятно, но всё же его возможности были ограничены. Я даже приглашал целую семью гимнастов, собираясь как-нибудь примотать двух очень маленьких детей-гимнастов ко взрослому-гимнасту. Можно представить, что, сделав такое, и потом ещё одев эту троицу в какой-то костюм, мы получили бы очень странно выглядящий объект. Встреча с таким в коридоре действительно могла бы напугать вас до усрачки».
Ну или до усрачки рассмешить. Роджер Дикен отмечал:
«Я посетил три отбора в Лондоне, на которых смотрел, как эти персонажи катались по полу, и, откровенно говоря, это всё напоминало Микки Мауса. Понимаете, мне было очевидно, что это всё не будет работать, но я должен был просто сидеть и тратить время впустую, пока это доходило до остальных. Я высидел ещё несколько проб, пока они перебирали футболистов, рестлеров и высоких мужчин. Потом они какое-то время хотели использовать человека обычных размеров, чтобы избежать проблем с дублёрами и всем таким. К этому моменту, я даже предложил себя на роль монстра. Решил, что если уж мне нужно будет сделать костюм, то почему бы его не надеть».
Спасение нашли в пиве. Точнее в пабе, в лондонском районе Сохо.
«Поначалу мы работали с довольно худым дублёром, — рассказывал Скотт, — но в резиновом костюме он смотрелся как Мистер Мишлен. И тогда мой кастинг-директор [Питер Арчер] сказал: «Я видел парня в пабе в Сохо, он ростом под два метра и очень худой, а голова крохотная». И он привёл Боладжи Бадеджо в офис… Я спросил: «Ты хочешь попасть в кино?» и он ответил: «Конечно». И он стал Чужим».
Так у Чужого появилось физическое воплощение. Ну и если вы любите посещать пабы, разливайки и иные увеселительные заведения, а вашей второй половинке это не нравится — просто расскажите эту удивительную историю и что вы не начинающий алкоголик, а просто в поисках своего билетика в волшебный мир кино. Возможно культового, на века.
Великие мысли
Что же до Боладжи, то он происходил с Золотого Берега (ныне Гана). По какой-то причине, позже, у Ридли Скотта сложилось ошибочное представление, будто Бадеджо был родом из Сомали. Возможно, причина заключалась в том, что при знакомстве его представили как сомалийца, а позже и как эфиопа и периодически в тех или иных интервью Ридли путался, называя Боладжи то так, то так.
Боладжи Бадеджо
26-летний Боладжи изучал графическое искусство в Лондоне. Вместе с родителями он много путешествовал. Некоторое время жил в Эфиопии, где изучал живопись (вероятно, именно поэтому у Ридли впоследствии возникло ошибочное воспоминание, будто Боладжи был ещё и эфиопом), а также в США, в том числе три года провёл в Сан-Франциско.
Когда Боладжи раздевался, его фигура напоминала скульптуру Джакометти.
Та самая скульптура
Он был на девять дюймов (около 23 см) выше стандартного дверного проёма, хотя обычно указывалось, что его рост составлял 6 футов 10 дюймов (около 208 см). Ридли, разумеется, не смог бы найти женщину с подобным телосложением.
Таким образом, в мае, когда началось изготовление костюма, с Боладжи заключили контракт на исполнение роли Чужого. Планировалось, что он станет одним из трёх исполнителей, которые будут изображать ксеноморфа.
Внушает, да?
Помимо него, в команду должны были войти специалист по пантомиме и мастер карате. Однако найти других исполнителей с такими же удивительными пропорциями тела не удалось. Тем не менее для опасных и физически изнурительных сцен Боладжи подменял специально обученный каскадёр.
А пока шло изготовление костюма и подготовка к съемкам, Бадеджо отправили в декорации «Ностромо» с приблизительным макетом головы Чужого, где он бродил по кораблю, погружаясь в будущую роль: ползал, замирал, садился на корточки и рыскал по коридорам в поисках несчастной жертвы. Всё, чтобы выработать подходящую манеру движений, ведь Чужой должен будет ВНУШАТЬ!
«По задумке, — рассказывает Боладжи, — существо должно было быть столь же грациозным, сколь и ужасным, что требовало медленных, осознанных движений. Но кое-что нужно было делать довольно быстро. Я помню, как должен был пнуть Яфета Котто, бросить его в стену и подбежать к нему. Вероника Картрайт была действительно в ужасе. Вот я отшвырнул Яфета хвостом и поворачиваюсь, чтобы побежать за ней, у меня во рту кровь, и Вероника не подвела. Это была не игра. Она боялась».
Вероника уже готова умереть от сердечного приступа
Ридли на этот счет философствовал:
«Актёру очень сложно соотнести себя с, по факту, животным. Они знают, что это, и они знают, что в костюме сидит человек, и они знают, что скорее всего никогда ни с чем таким в жизни не столкнуться… Мне кажется, вы всё равно умрёте раньше, чем эта штука до вас дотронется. Ну знаете, от сердечного приступа, да? Вы обернётесь, увидите это, и секунды через четыре вас хватит удар, ага? Так что и смерть Бретта, и дальнейшие столкновения с Чужим отыгрывались с полным ощущением сердечного приступа. Сердечный приступ всегда был рядом, пусть даже эта штука ни разу их не коснулась».
Так, в общем-то, с легкого взмаха, выбор мужика на роль насильника всех астронавтов и колониальных морпехов «преобразовал» существо, по словам Скотта, «в самца с феминными чертами — гермафродита», что его вполне устроило, потому что Ридли опирался на природу и в природе «есть похожие насекомые».
Но идея борьбы одной агрессивной женщины с другой женщиной даром не пропала. Позднее, это войдет в суть сюжета «Чужих», которых снял Джеймс Кэмерон.
Кадр из фильма «Чужие»
Анатомия кошмара
Гигер и его улыбчивый Чужой
После того, как актера на роль чужого утвердили, началась работа по созданию костюма на основе всех эскизов и рисунков.
«В первых итерациях у Чужого были большие чёрные глаза, — рассказывал Гигер касательно рисунков, — но кто-то сказал, что он слишком похож на… как же они называются? На байкера из «Ангелов Ада»: весь в чёрном с чёрными очками… А потом я подумал, что намного страшнее будет, если убрать глаза! И тогда на крупных планах будут видны только дыры в черепе. Вот это действительно страно. Понимаете, дело в том, что он даже без глаз всегда точно знает, где находятся его жертвы, и нападает сразу, внезапно, без промаха. Как бросающаяся змея».
Другие эскизы чужого от Гигера:
В интернете я не нашел более качественного рисунка (тот что слева), потому попросил улучшить качество нейросетку (рисунок справа).
Ранний концепт
Вариант с глазами
Уже что-то ближе к оригиналу
Финальная версия
Сделали слепок с Боладжи.
Так как они твёрдо и четко следовали гигеровскому «Некроном IV» со всеми заданными пропорциями согласно техническому заданию, произошли некоторые проблемки.
А именно — у них получилась огромная башка в форме пениса. Очень большая. Бедный Боладжи такую бы не удержал.
Ридли Скотт держится за чле… чужого
Дикен вспоминал:
«Чтобы соблюсти пропорции рисунка Гигера, голову пришлось сделать почти метр восемьдесят длиной. Это было просто слишком, слишком много, чтобы удержаться на человеке».
Изначально предполагались добрые, бездонные глаза
Когда же на место прибыл Гигер, он был в ужасе — мало того, что они не смогли сделать из его задумки что-то адекватное, так ещё ему на глаза попалась дикеновская интерпретация его творения, от чего художнику стало плохо:
«По прибытии в Англию я увидел большую версию моего большого Чужого, и она выглядела отвратительно, как динозавр из Диснейленда».
Вариант от Дикена
Ещё один вариант
А всё потому, что Роджер Дикен, как и всякий творец, не считал себя рабом Гигера и его видения, и привносил кое-что своё, что естественно, привело к творческому конфликту. Гигер же в тот день понял, что кому-либо, кроме него самого, доверять дизайн монстра нельзя.
О’Бэннон вспоминал:
«Да, он сделал весьма вольную фантазию на тему. Он не собирался буквально переносить плоское содержимое холста в трёхмерный мир. Это был просто эскиз, и он намеревался добавить своё творческое видение и уникальную текстуру. Однако, когда Гигер приехал и увидел результат труда Дикена, то сказал: «Нет, он не понимает. Оно должно выглядеть точно так, как я нарисовал — а это отличается»».
Гигер поражен работой Дикена
В общем, Дикен написал официальное письмо начальству, где прямо сообщил, что в такой обстановке создать Чужого он не может, душат творческую свободу и вообще идите лесом. Пусть этим занимается «мрачный мужик» и валит в своем черном прикиде нафиг с его глаз в свой скульптурный уголок.
Тут стоит отметить, что они сразу не сошлись характерами. Дикен имел неосторожность назвать «моих существ отталкивающими уродцами, и предпочёл бы сделать что-то симпатичное». Сами понимаете, в художественной среде за такие слова можно и мастихином в бочину получить, а всё потому, что обидеть художника может каждый.
Ещё немного мудрости
Правда, продюсеры всё же забеспокоились. Обладал ли Гигер нужными компетенциями и навыками, тем самым огорчив мужика ещё несколько раз.
«Я сглотнул и в надцатый раз повторил, что четыре года изучал промышленный дизайн в Цюрихском университете искусств, и вообще не чураюсь работать руками».
И он принялся работать руками, замешивать и творить:
«Лепить что-то намного сложнее, чем рисовать, — вспоминал Гигер, — потому что оно должно хорошо выглядеть со всех сторон. Всё становится ещё сложнее, если объект должен двигаться. Мой стиль рисования объединяет искусство и технические штуки. Я называю его биомеханикой — эдакой сюрреалистичной смесью биологии и технологий — и мне хотелось, чтобы Чужой обладал такими же качествами. Так что я начал с эдакой скульптуры Боладжи, и прямо поверх неё начал лепить Чужого из пластилина, с костями, трубками и кучей механических вещей. Голову я сделал из настоящего человеческого черепа при помощи пластилина и гибких трубок… Потом я начал думать. Такой длинный череп должен иметь какую-то функцию. Я подумал: можно сделать высовывающийся длинный язык. Его конец даже похож на голову грудолома. Видите мышцы и сухожилия челюсти? Мы сделали их из вытянутых и порванных латексных презервативов.
Гигер за работой над костюмом
Кстати, о моменте с настоящим человеческим черепом и почему использовали именно его.
А всё потому, что Гигер был творческой личностью, предпочитал полную аутентичность и натуральные материалы. Можно было, конечно, воспользоваться пластиковыми копиями, но, по мнению художника, это было «не то» и совсем не реалистично. К тому же они стоили дороже «оригинала», что обошлось бы студии в копеечку, а индусов полтора миллиарда.
И так уж вышло, что Индия в те годы (да и сейчас тоже) была основным экспортером «белой кости» для медицинских, учебно-прикладных и художественных нужд. Тема этически сомнительная, но в те времена легальная. Черепа обошлись в 700 долларов за штуку, и, по воспоминаниям того же Дэна О’Бэннона, это были весьма чудные образцы:
«Когда я работал над „Чужим», нужно было раздобыть настоящие черепа — чтобы с них лепить полноразмерного инопланетянина. И их достали: купили и привезли ему [Гигеру] черепа, завёрнутые в пластик, — точно так же, как в той сцене. Это были самые красивые черепа, которые я когда-либо видел, — они походили на произведения искусства. Я был поражён их совершенством: все зубы были целыми. Мне сказали, что их заказали из Индии — изначально они предназначались для медицинских целей, но съёмочная группа купила их для Гигера. Тот взял ножовку, распилил черепа на части, а потом собрал их заново».
Гигер за работой над черепом
«Три самых совершенных человеческих черепа, которые я видел в жизни. Они были прекрасны — словно их взяли у живого человека, чтобы добиться такого совершенства: каждый зуб цел, ни одной пломбы. Думаю, они стоили что-то около 700 долларов за штуку — настолько они были первоклассные».
Правда, потом до О’Бэннона дошло, что, вероятно, черепа имели криминальное происхождение и, дай бог, их изъяли не насильственным методом, а просто выкопали на кладбище, что было распространенной практикой. Эта мысль позже нашла отражение в фильме «Возвращение живых мертвецов».
Сам же процесс изготовления головы Чужого навсегда остался в памяти сценариста. Ещё бы — не каждый день какой-то мутный тип во всём чёрном отпиливает ножовкой челюсть у настоящего черепа и, вероятно, при этом улыбается. Дэн описывал это так:
«Лицо этой твари — настоящий череп. Он взял человеческий череп, насадил его прямо спереди, приклепал на место, а затем начал модифицировать. И он достает свою ножовку, отпиливает челюстную кость и удлиняет ее где-то на шесть дюймов [15 сантиметров]. Он ставит удлинитель и создает эту деформированную челюсть [которая выдвигается]. Затем он начинает крепить к ней другие детали и наращивать новую конструкцию сзади. И всё это он проделывает с настоящим человеческим черепом. А когда он наконец закончил, с этого сделали форму. Именно мастер отливал резиновый костюм по скульптуре Гигера. Когда они закончили отливку резины, он взял свой аэрограф и раскрасил костюм точно так же, как он расписывает свои картины. Я искренне верю, что монстр в „Чужом» выглядит абсолютно уникально. Я думаю, что этот костюм на два шага впереди любого другого костюма монстра в истории кино».
Ну а что до черепов и других костей из Индии — в 1985 году торговлю под давлением правозащитников и неравнодушных граждан как бы прикрыли, но на самом деле нет. Как и любая выгодная темка, она просто ушла в подполье. Согласно ряду источников, «костяные фермы» никуда не делись и продолжают свою работу: выгоды от этой движухи покрывают все расходы, а заниматься ею безопаснее, чем наркотиками, потому что закон о запрете носит не уголовный, а торговый характер. Ряд стран конечно вносят ограничения на торговлю. США, например, требуют специальные бумажки, подтверждающие, что скелет получен легальным путем. Но если вы достаточно богаты и вам нужен особый «реквизит» для каких-нибудь интересных нужд (например, для съемки фантастического хита), эти формальности для вас не проблема.
Такие вот дела. Но вернемся к творческому процессу.
Несмотря на то, что Чужой приобретал конкретную форму, Дикен был всё ещё скептично настроен к результатам, и после фильма сказал:
«Я считаю, что конечный результат не соответствовал ожиданиям. Мне кажется, они накосячили. Если бы они доверились мне, то получили бы, что хотели».
Гигер, к слову, сам был не очень доволен результатом — как и всякий художник, он стремился к совершенству.
Также в ходе этого дела были попытки сделать костюм Чужого просвечивающимся.
Так уж вышло, что Чужой изначально имеет черно‑металлический оттенок, будто облитый маслом — для блеска и лоска. Это позволяет ему маскироваться в тёмных коридорах космических кораблей, протискиваться в щели и трубы буквально «без мыла», где он тихо чилит в ожидании зазевавшихся астронавтов. Но-о…
«Ридли Скотту очень хотелось, чтобы весь „Чужой“ был прозрачным, — комментировал этот момент Гигер, — как мои биомеханоиды. Нужно было видеть скелет, кровеносную систему, органы и так далее».
Увы, идея не воплотилась. Материал рвался, а эксперименты проваливались. Для этих целей даже сделали печи, используя которые специально-обученный человек аки чародей пытался обуздать пластик с силиконом и сделать конфетку. Но полученная в итоге масса была по прочности хуже, чем резина, из которой впоследствии изготавливали оригинальный костюм.
Гигер в «прозрачном» костюме
«Они изготовили специальные печи для этого пластикового материала, похожего на термоплавкий винил, но он оказался недостаточно прозрачным, чтобы разглядеть человека за ним, и это не сработало. Более того, материал недостаточно прочен и рвётся…».
В итоге две недели работы превратились, как позже отмечал Гигер, в сущий кошмар.
То, что в итоге сохранилось от костюма
Для ещё более жуткого и пугающего вида планировалось поместить личинок внутрь полупрозрачного черепа: когда ксеноморф смотрел бы в ̶д̶у̶ш̶у̶ камеру, внутри его головы была бы видна кипящая жизнь. Однако ничего не вышло: личинки уснули под ярким студийным светом и стали неподвижными, не реагируя на команды Ридли Скотта, что его огорчало.
«В какой‑то момент, — рассказал Ридли, — я захотел добавить едва заметное движение в мозгу существа. Я подумал, что, возможно, мы могли бы наполнить карман в черепе белыми опарышами и позволить им там ползать. Даже Гигер при этой мысли воскликнул: „Фу!“. Но я решил попробовать — и мне доставили огромные банки с личинками. Однако у нас ничего не вышло: из‑за тепла от осветительных приборов эти чертовки просто засыпали и лежали там как спагетти. Мы попробовали использовать испанскую рыбу, которая внешне похожа на проволочников [личинок жуков‑щелкунов], но она тоже уснула. В итоге мне пришлось отказаться от этой идеи».
А жаль, могло бы получится круто, как и вся идея с прозрачной кожей.
Позже Скотт поделился ещё одной гениальной идеей:
«Потом я подумал, что нам стоило попробовать посыпать сахар ЛСД — личинки ведь любят сахар. Возможно, тогда мы добились бы какой‑то реакции от них».
Но идея не пропала даром и позже частично воплотились в «Прометее»: при прямом свете местные существа имеют едва заметную полупрозрачность. Мутировавший от жижи Филд также должен был выглядеть полупрозрачным, но его вырезали… правда потом вернули в режиссерскую версию фильма.
Для основного же костюма не жалели ни глины, ни костей, ни палок.
О’Бэннон вспоминал:
«[Гигеру] нужна была глина и другие материалы для лепки, а ещё кости. Столько, сколько получится достать. В итоге они скупили вообще всё: ветеринарные и медицинские запасы — и маленькая мастерская скульптора превратилась в кладбище. У него были идеально сохранные змеиные скелеты, которые походили на шнурки. Хлам тоже, всякие старые вонючие кости с бойни, и он просто начал лепить».
Выглядит страшна
«Мы, — рассказывал Гигер, — делали элементы из пластилина и даже настоящих костей — для грудной клетки. И ещё мы использовали трубки и прочие технические штуки. Это мой стиль, понимаете: наполовину органика, наполовину техника. Чужой — биомеханический».
В ходе дальнейшего обсуждения дизайна, Дэн О’Бэннон предложил дать Чужому лишний большой палец. У существа также заметно двусмысленное, гермафродитическое отверстие в промежности, похожее на вульву. Оно снова появилось в «Чужих», но было потеряно в следующих сиквелах. Вот такая вот важная деталька, которую мы потеряли с ходом времени.
Сам же Дикен оказался разочарован всей работой — он считал, что в
«Изначально меня пригласили для создания большого существа, и я приступил к работе над ним. Но довольно скоро понял, что „Чужой“ — это фильм, в котором все решения принимаются на совещаниях. Один хочет, чтобы ступня выглядела так, другой — чтобы нога была устроена иначе, третий требует изменить хвост. А я не могу так работать, понимаете?
Тем не менее я создал и привёл в действие две более мелкие инопланетные формы жизни: „лицехвата“ (facehugger) и существо, которое вырывается из груди Джона Хёрта.
Лицехват был создан по эскизу Дэна О’Бэннона, а грудолом (chestburster) стал результатом сочетания идей из одного рисунка Гигера, предложений Ридли Скотта и моих собственных решений, которые возникали непосредственно в процессе его изготовления.
Однако работать в таких условиях я не мог. Поэтому я отправил письмо в производственный офис, сообщив, что не хочу продолжать работу над большим Чужим, хотя все небольшие инопланетные существа и элементы с их участием я довёл до конца.
После моего ухода к проекту подключили целую мастерскую специалистов, в том числе Карло Рамбальди. Во сколько им всё это обошлось, я не знаю. Но лично мне кажется, что конечный результат оказался разочаровывающим. По-моему, они всё испортили.
Я убеждён, что, если бы мне просто позволили спокойно делать свою работу, они получили бы именно то, чего хотели».
Голова всему голова
Эскиз головы Чужого от Карло Рамбальди
Также в ходе разработки костюма Ридли Скотту потребовалась голова «Чужого». Да не просто башка, а «живая» — чтобы двигалась, для съемок крупным планом. Это дело доверили старому-доброму Карло Рамбальди — может он не был экспертом по рисованию хтонических монстров, как Гигер, зато умел их оживлять, потому что он был заслуженным гуру спецэффектов.
«После «Звёздных войн», — объяснял Гигер, — все были заняты и работали над разными фильмами, из-за чего они просто не могли найти монстродела для Чужого. В итоге продюсер Гордон Кэрролл выбрал Карло Рамбальди, который делал Кинг Конга, и изобрёл гениальный механизм для рта, который я придумал для этого монстра».
План головы и механизма от Карло РамбальдиЕщё эскизы головы и механизма Чужого от Карло:
«В основном он работал в Лос-Анджелесе, — продолжает Гигер, — но на неделю прилетал в Шеппертон, и в это время мы с Карло тесно сотрудничали. Мы разработали мышцы для рта монстра… Карло Де Маркиз был одним из его ассистентов. Когда я вылепил голову Чужого, он сделал где-то шесть копий из полиэстра, которые отправил Рамбальди в Лос-Анджелес, чтобы тот мог создать внутренний механизм. И когда Карло прилетел на неделю в Шеппертон, Де Маркиз помогал ему собрать всё воедино».
Карло Де Маркиз
В процессе создания головы Гигер также решил дать Чужому металлические зубы.
«Я [Гигер] представил их такими потому, что для меня этот монстр одновременно и живое существо, и машина — но, впрочем, машина в меньшей степени. Поэтому стальные зубы служили отражением этой двойственной природы».
Милота
Также была изготовлена другая механическая голова на радиоуправлении — для более точных и выверенных движений мимики. Работал над ней Дэвид Уотлинг (ранее участвовал в создании механического робота R2-D2 для «Звёздных войн»). Также он занимался и хвостом. Она была изготовлена раньше, чем образец Рамбальди, но так и не пригодилась. Это была своего рода страховка на случай, если механизм Рамбальди не будет работать должным образом или мастер не успеет закончить работу в срок.
Дэвид и радиоуправляемая башка на костюме
Дэвид вспоминал:
«Перед нами стояла задача создать подвижную голову, способную воспроизводить те же движения, что и голова, над которой работал Рамбальди, но с использованием радиоуправления вместо тросов.
Поэтому мы разработали и изготовили устройства дистанционного управления, обеспечивающие точное пропорциональное управление движениями губ и положением внутренних зубов, расположенных на языке.
Основная челюсть и язык приводились в движение пневматическими цилиндрами, которые, в свою очередь, управлялись по радиосигналу. Система подачи сжатого воздуха и миниатюрный аккумуляторный блок размещались внутри костюма, на спине актера».
Но так уж вышло, что тросовая система Рамбальди оказалась гораздо практичнее сложной электроники. По словам съемочной команды, дистанционное управление попросту не позволяло добиться такой же тонкости движений, как механизм с ручным управлением.
Однако если бы потребовалось много общих планов, где важно было бы избавиться от видимых тросов, голова Уотлинга оказалась бы кстати.
А радиоуправляемый хвост, к сожалению, так и не заработал. Ридли хотел, чтобы он рассекал воздух и протыкал несчастных в самые разные места. Эти идеи позже войду в другие фильмы и игры.
Alien: Isolation
Из забавных интриг по воспоминаниям Гигера:
«Директор производства (в то время эту должность занимал Гарт Томас), будучи ярым националистом, воспринимает эти итало-американские изделия как бельмо на глазу.
Он обещает мне всевозможную поддержку в моей работе, если я стану продвигать для использования в фильме отечественное изделие — голову Чужого, созданную местным инженером, механизм которой работает лишь наполовину.
Но я не собираюсь делать ничего подобного. Меня интересует исключительно качество, независимо от того, откуда оно происходит, а также соответствие головы моему собственному дизайну. Все эти внутренние проявления кумовства меня совершенно не интересуют».
Голову в итоге разыграли с молотка и она ушла в коллекцию какому-то богатому фанату в 2020 году.
Та самая радиоуправляемая голова
В тесноте, да не в обиде
Несмотря на то, что внешне получившийся костюм внушал и генерировал страх, секс и таинственность, по факту очень сильно ограничивал движения, потому часть экшеновых сцен, где Чужой должен был эффектно двигаться в полный рост, пошли под нож. Так, например, сцена смерти Далласа была подробнее: пришелец аки ниндзя прыгал по вентиляционным шахтам от стены к стене, догоняя несчастного капитана «Ностромо». Но из-за ограничений костюма это заменили на более клаустрофобный шок от внезапно появляющегося нечто в свете фонарика. Что лучше или было бы лучше — пофантазируйте сами, но ребята были ограничены технологиями своего времени.
Ридли вспоминал:
«Я хотел чтобы воздуховоды были реально большими — выше, по факту, коридоров корабля, чтобы когда Даллас впервые его там увидел, на верху этого гигантского ветрового туннеля, висящего вниз головой. И потом он должен был с рёвом кинуться к нему, бегая и прыгая по стенам кругами».
О’Бэннон сетовал:
«Эта штука [Чужой] выглядела очень гибкой. К сожалению, истинная изящность была потеряна из-за того, что в костюме оказалось очень неудобно двигаться. Актёру удавалось сделать грациозно очень немногие движения. Ридли был вынужден учитывать при постановке эту неуклюжесть. Но внешнее ощущение мощи и грации сохранилось, довольно впечатляющее».
Вообще, много чего планировалось. Чтобы чужой и кувыркался, и на четвереньках бегал, и в клубочек сворачивался как котик, но увы, приходилось считаться с суровой реальностью и физикой в лице жесткости костюма и снимать очень нежно, дабы не разрушить кино-магию — потому что любой косяк и идеальный организм превращался в обычного мужика в стремном костюме, а это уже не круто и не тянет на будущую золотую классику фантастики.
Так что для Боладжи Бадеджо и каскадёра Эдди Пауэлла эти съемки были тем ещё испытанием.
Ридли Скотт пояснят Эдди за расклад и движения
Гигер вспоминал:
«Для них обоих [Боладжи и Эдди] процесс одевания был ужасной мукой. На подготовку у них уходило не меньше часа. И дублёр, в частности, не сильно хорошо провёл время в сцене, где он свисал с потолка. Он ничего не видел и был вынужден двигаться по инструкциям, которые ему выкрикивали! Все эти мучения каскадёру с дублёром Гарри Дина Стэнтона пришлось терпеть две недели, что ушли на съёмку этой сцены».
Чтобы улучшить свою игру и комфортнее чувствовать себя в неудобном резиновом костюме, Боладжи посещал уроки пантомимы, дабы отточить походку монстра. Чужой, на первый взгляд слепой, должен был быть грациозным и точным в движениях. Иногда он бы нападал «как змея», а иногда — почти плыл к своим жертвам. «Прекрасное биомеханическое насекомое», как описывал его Скотт, Чужой мог быть и воином, и танцором, а хорошим танцором ничего не мешает.
Эдди Пауэлл на чиле
В общем, с ограничениями костюма боролись как могли — главным оружием стал монтажный стол и темнота, так что зритель в то время (да местами и сейчас) не видит этой неуклюжести, которую смогли умело спрятать или вырезать и ксеноморф остается на протяжении всего фильма грозным противником. Как говорится — ловкость рук и никакого мошенничества.
Также стоит отметить, что Болладжи и Эдди Пауэлл не были единственными исполнителями роли Чужого. Английский имитатор животных, Перси Эдвардс, дал монстру голос. В сцене выброса существа из спасательного челнока «Нарцисса», его играл Рой Скаммелл.
Эдди же подменял Болладжи в местах, где тот не помещался из-за своего роста — в вентиляционных каналах и там, где чужого подвешивали вверх-тормашками. К слову, попасть в фильм ему помог случай — другой каскадер отказался выполнять всякое в тесном костюме и покинул проект.
Позже, Пауэлл вернётся к роли в «Чужих» Джеймса Кэмерона, вместе с труппой танцоров, гимнастов и каскадёров.
Слюноотделение космического масштаба
Поговорим немножко о слюнях.
Деннис Лоу — специалист по спецэффектам вспоминал:
«Хотя эскизы делал Х.Р. Гигер, сам костюм Чужого [или, точнее, его механическую голову] создавал Карло Рамбальди и, так как Ридли хотел чтобы изо рта капала слюна, добавил трубку, через которую можно было бы закачивать жидкость. Когда всё было готово, Ридли как-то вечером прибыл в Шеппертон, чтобы проверить костюм и моментально подметил проблему: трубка волочилась за актёром как второй хвост.
«Какого чёрта эта труба выходит у него с задницы? — спросил Ридли в чуть более грубых выражениях. — Я не могу снимать его в таком виде», после чего вмешался Ник Аллдер, и пообещал завтра же всё исправить. «Можете на нас положиться». Роджер пошёл домой, нырнул в сарай и раздербанил пару штук из своего авиамоделистского прошлого. На следующий день он собрал блок батарей и радиоприёмник, подключил их к пульту ДУ и прикрутил насос стеклоочистителя. К этому добавили топливный бак, снятый с модели самолёта, который обеспечивал непрерывный поток независимо от угла наклона. Всё устройство смонтировали внутри рогов на спине костюма Чужого, а бак заполнили смесью глицерина и воды.
И в тот вечер, когда Ридли пришёл ещё раз оценить обстановку, каскадёр, Эдди Пауэлл, как раз был в костюме и подвешен на тросах на стойке шасси корабля. Его спустили, челюсти открылись, и с абсолютно верной зловещей вязкостью радиоуправляемая инопланетная слюна потекла точно по команде. Восхищённый Ридли пробормотал: «Спасибо **** за бриттов»».
В космосе никто не услышит ваш крик
Что можно сказать в итоге? Вот такой путь продел Чужой — от пляжного мяча из «Тёмной звезды» до одного из самых узнаваемых чудовищ в истории кино.
И ведь что забавно: практически на каждом этапе создания Чужого что-нибудь шло не так. Продюсеры боялись Гигера, художники ругались, механизмы ломались, костюм сковывал движения, а опарыши вообще отказались работать, устроив саботаж. Но именно из этого творческого хаоса, технических ограничений и порой откровенно шизовых идей родился тот самый идеальный организм.
Идеальный не только благодаря своему облику, но и тому, как его показали. Ведь самое страшное чудовище — не то, которое во всей красе скачет перед камерой, а то, которое прячется в темноте, оставляя нашему воображению возможность самостоятельно дорисовать все ужасы.
И, пожалуй, это лучшее доказательство таланта Гигера и всей съёмочной команды: спустя почти полвека их творение по-прежнему способно пугать, восхищать и вдохновлять.
Впрочем, сам творец Гигер оказался не совсем доволен итоговой работой:
«Посмотрев фильм впервые я впал в депрессию. Мне не нравилось то, что я создал: в глаза бросались одни несовершенства. Так, например, первый показанный Космический Жокей не покрашен. Он не был завершён. И мне не нравился Чужой. Ситуацию чуть-чуть спасало то, что из-за сомнительного качества Ридли показывал его только мельком. Тем не менее, вы всегда победитель, если вашим творением наслаждаются. И, хотя моя репутация как художника пострадала, таково моё мнение о «Чужом»».
Дэн О’Бэннон же наоборот, был в лютом восторге, ведь его мечта наконец, получила физическое воплощение:
«Я искренне верю, что монстр в «Чужом» выглядит совершенно уникально. Я думаю, что он на голову выше любого костюма в более ранних фильмах. Да, некоторые из них хороши, например существо из «Чёрной лагуны» (вероятно, фильм «Тварь из Чёрной лагуны», 1954 год — прим. авт.) или паук с мозгом напоказ из «Этого острова Земля». Часть вызывала мороз по коже. Я правда считаю, что это шаг за грань. Вряд ли кто-либо видел что-то подобное».
Ридли резюмировал:
«»Чужой» это фильм категории «С», который поднялся до категории «А», если честно, только благодаря качеству исполнения и отличному монстру. Не будь у нас такого чудовища, то даже первоклассные актёры вряд ли бы его спасли, я в этом убеждён».
Такие вот дела.
На этом наше путешествие по коридорам «Ностромо» заканчивается. Берегите себя, своих котиков и не суйте лицо в подозрительные яйца. Даже если очень интересно, что там внутри.
«Я поучаствовал в съёмках достаточного количества фильмов чтобы понять, что ничто не удовлетворило меня так же, как совместная работа над оригинальным «Чужим». Тогда мне дали право сделать всё самостоятельно: от эскизов до собственно лепки. Я буквально жил на съёмках и, по сути, это как раз необходимо для успеха эволюционного процесса, известного как разработка и дизайн существ. Я должен был лично контролировать существо от начала до конца или нанять лучшего скульптора или строителя, который работал бы вместе со мной в Цюрихе. Хотя создание фильмов, в итоге, компромисс между многими творческими качествами, начинать желательно в благоприятных условиях. Такова природа снов — они никогда не становятся полностью реальными».
~ Х.Р. Гигер
Источники:
-
The Eighth Passenger
-
Материалы с сайта «Alien Explorations Index»
-
«Тёмная звезда»: как сверхдешёвый студенческий фильм навсегда изменил научную фантастику
-
Чужой: История создания фильма
-
Фото с сайта Кинорум
-
Фото с сайта Кинопоиск
-
H.R. Giger’s Alien — Making Of Documentary
-
Чужой: Коллекционное издание
-
Alien Vault
Другие мои статьи по теме:
-
«Чужой», которого мы не увидели: ранние идеи и ридлиграмы Ридли Скотта
-
Болезнь Крона, осы-паразиты и «больной нытик из Цюриха»: что стоит за главной сценой «Чужого»
-
Рипли, которой не было или как Вероника Картрайт попала в фильм непонятной категории и что из этого вышло
Дорогие читатели, если вам нравится моё творчество — буду рад доброму слову и подписке на ТГ-канал (или ВК). Что вам больше нравится. Пишу не только про чужих, но и всякое разное. Потому вэлком 🙂
Источник: habr.com