Коллаж, конечно
21 октября глава Роскосмоса Дмитрий Баканов сообщил, что Россия и Китай начинают совместную работу по созданию оборудования для исследования Марса. Пока неизвестны ни название будущей миссии, ни сроки запуска, ни конкретный состав аппаратуры. Между тем Китай уже готовит собственную экспедицию по доставке марсианского грунта на Землю, а Россия располагает опытом создания научных приборов, ракетной техники и эксплуатации пилотируемых космических аппаратов.
«Мы начинаем совместную марсианскую миссию — изготовление приборов и техники для изучения Марса», — цитирует Баканова «Коммерсантъ».
Заявление интересно не только перспективой очередного международного проекта. За последние десятилетия положение двух стран в космонавтике существенно изменилось. Китай создал собственную орбитальную станцию, доставил на Землю грунт с обратной стороны Луны и успешно высадил марсоход. Россия продолжает регулярные пилотируемые полёты, разрабатывает новые ракеты и научные приборы, но самостоятельные межпланетные миссии пока остаются наиболее проблемным направлением её космической программы.
Сотрудничество может оказаться полезным обеим сторонам. Но чтобы оценить его значение, нужно понимать, что именно собираются делать российские специалисты и какую часть будущего проекта возьмёт на себя Китай.
Какая миссия готовится?
У Китая уже существует программа «Тяньвэнь-3» (Tianwen-3), целью которой станет доставка образцов марсианского грунта на Землю.
Согласно планам Китайской национальной космической администрации (CNSA), старт предполагается примерно в 2028 году, возвращение образцов — около 2031-го. Для миссии планируют использовать две тяжёлые ракеты «Чанчжэн-5». Комплекс должен включать орбитальный аппарат, посадочную и взлётную ступени и возвращаемую капсулу.
Основная научная цель — изучение геологической истории Марса и поиск возможных признаков древней жизни. Предполагается доставить на Землю не менее 500 граммов марсианского вещества.
Однако пока нет подтверждения, что Баканов говорил именно об этой миссии.
24 апреля 2026 года CNSA опубликовала итоги международного отбора научной аппаратуры для «Тяньвэнь-3». Из 28 предложений были выбраны пять. Их возглавляют научные коллективы Гонконга, Макао, Италии и международного Комитета по космическим исследованиям (COSPAR). Российских организаций среди названных руководителей проектов нет.
Это не исключает участия России в других элементах миссии или заключения последующих соглашений. Но пока нельзя утверждать, что анонсированная новая российско‑китайская договорённость относится именно к «Тяньвэнь-3».
Первая совместная попытка уже была
В ноябре 2011 года Россия запустила автоматическую станцию «Фобос‑Грунт», которая должна была совершить посадку на спутник Марса Фобос и доставить его грунт на Землю. Вместе с ней летел китайский аппарат «Инхо-1» (Yinghuo-1) массой около 110 кг. Его задачей было исследование марсианской ионосферы и взаимодействия атмосферы планеты с солнечным ветром.
Проект не удался. После выхода на околоземную орбиту станция не смогла выполнить манёвр отправки к Марсу. В январе 2012 года оба аппарата погибли в атмосфере Земли.
Подробности этой миссии и совместных научных экспериментов сохранились, в частности, в материалах Шведского института космической физики, участвовавшего в разработке приборов.
Через девять лет Китай запустил уже собственную марсианскую миссию «Тяньвэнь-1»: в мае 2021 года китайский посадочный аппарат успешно доставил на поверхность Марса марсоход «Чжужун». Китай стал второй после США страной, обеспечившей длительную работу марсохода на планете.
По данным CNSA, к маю 2022 года «Чжужун» проехал 1921 метр и значительно превысил первоначальный срок эксплуатации. Впоследствии он перешёл в спящий режим, из которого выйти не смог. Орбитальный аппарат миссии продолжил исследования.
Стоит вспомнить, что первую мягкую посадку на Марс ещё в 1971 году совершила советская станция «Марс-3». Однако передача данных с неё прекратилась примерно через 15 секунд, поэтому полноценной научной работы на поверхности тогда не получилось.
Таким образом, обе страны имеют историю исследования Марса, но современный китайский опыт успешной посадки и эксплуатации аппаратов существенно больше.
Что сегодня представляют собой космические программы двух стран?
Сравнивать космонавтику только по числу запусков было бы неправильно: спутник связи, грузовой корабль и межпланетная станция решают разные задачи. Тем не менее статистика позволяет оценить масштабы работы отрасли (пишу по данным CNSA о запусках за 2025 год, независимая статистика Flight Atlas, данные NASA о полётах к МКС и Китайского управления пилотируемой космонавтики (CMSA); число неудачных стартов зависит от методики учёта, поэтому оценки могут различаться).
Показатель
Китай
Россия
Космические запуски в 2025 году
92
17
Успешность запусков в 2025 году
90 из 92
17 из 17
Пилотируемые запуски в 2025 году
2, «Шэньчжоу-20» и «Шэньчжоу-21»
2, «Союз МС-27» и «Союз МС-28»
Пилотируемая орбитальная инфраструктура
Собственная станция «Тяньгун»
Российский сегмент МКС
Научные миссии, выполнявшиеся в 2025 году
«Тяньвэнь-1», «Тяньвэнь-2» и другие
«Спектр‑РГ», «Бион‑М» № 2 и другие
Доставка грунта с Луны в XXI веке
«Чанъэ-5», «Чанъэ-6»
Пока нет
Собственная действующая марсианская станция
«Тяньвэнь-1»
Нет
больше подробностей
Китай в 2025 году осуществил примерно в 5,4 раза больше космических запусков. Это говорит о значительно большем масштабе производства и эксплуатации космической техники. При этом российские носители завершили год без аварий.
В области пилотируемой космонавтики позиции двух стран ближе. Россия обладает десятилетиями непрерывного опыта эксплуатации долговременных орбитальных станций, кораблей «Союз» и грузовых «Прогресс». Эти системы обеспечивают работу российского сегмента МКС и международные полёты экипажей. Например, в ноябре 2025 года «Союз МС-28» доставил на станцию двух российских космонавтов и астронавта NASA.
Китай, со своей стороны, создал собственную станцию «Тяньгун», завершив формирование её основной конфигурации в 2022 году. Сегодня она регулярно принимает экипажи и грузовые корабли. В ноябре 2025-го Китаю также пришлось оперативно отправлять беспилотный корабль «Шэньчжоу-22», чтобы обеспечить экипаж резервным средством возвращения после обнаружения повреждения на предыдущем корабле.
В научной космонавтике у России тоже есть работающие проекты. Запущенная в 2019 году рентгеновская обсерватория «Спектр‑РГ» продолжает наблюдения: после остановки немецкого телескопа eROSITA в 2022 году российский ART‑XC выполнил программу полного обзора неба и продолжил работу за пределами номинального срока миссии.
В 2025 году успешно прошла миссия «Бион‑М» № 2, предназначенная для биологических исследований воздействия космического полёта.
А 30 апреля 2026 года состоялся первый испытательный пуск новой российской ракеты «Союз-5». Обе ступени отработали штатно, макет полезной нагрузки был выведен на расчётную суборбитальную траекторию. Ракету разрабатывают для выведения до 17 тонн полезной нагрузки на низкую орбиту.
Таким образом, Россия сохраняет существенные возможности в пилотируемых полётах, ракетостроении и научных исследованиях. Основной разрыв с Китаем проявляется в масштабах запусков и результатах автоматических миссий к другим небесным телам.
На Луне сотрудничество продвинулось дальше
Совместная работа России и Китая уже имеет вполне конкретные результаты в лунных программах.
21 апреля 2026 года Институт космических исследований РАН сообщил об установке российского прибора «Пылевой мониторинг Луны» (ПмЛ‑Ч7) на китайский посадочный аппарат «Чанъэ-7». Он предназначен для изучения лунной пыли, микрометеоритов и плазменной среды у поверхности Луны. Прибор создан с использованием научного и технического задела, полученного при подготовке «Луны-25». Китайская сторона подтверждала участие России наряду с Италией, Швейцарией, Таиландом, Египтом и другими международными партнёрами.
Запуск «Чанъэ-7» планировался на 24 августа 2026 года, но был отменён после оценки готовности миссии. В сообщении ИКИ РАН от 28 августа отмечено, что график дальнейших работ уточняется. Таким образом, даже сравнительно успешно развивающаяся китайская программа не обходится без переносов. Для следующей миссии, «Чанъэ-8», запуск которой намечен примерно на 2029 год, Китай отобрал ещё два российских прибора: анализатор плазмы и пыли и детектор высокоэнергетических частиц.
Стороны также участвуют в создании Международной научной лунной станции (ILRS). В мае 2025 года Роскосмос и CNSA подписали меморандум о сотрудничестве по созданию энергетической установки для будущей лунной базы. Россию предполагается привлечь к обеспечению станции энергией с использованием ядерных технологий, в которых у неё имеется значительный опыт. Базовую конфигурацию лунной станции предполагается создать к середине 2030-х годов. Пока это долгосрочная программа, а не работающая база. Но участие российских исследователей в создании научной аппаратуры для «Чанъэ-7» и «Чанъэ-8» уже имеет техническое содержание.
Российская космонавтика: советский задел или новые разработки?
Значительная часть российской ракетной техники действительно основана на решениях, разработанных ещё в советское время. Семейство «Союз-2» ведёт происхождение от ракеты Р-7, впервые стартовавшей в 1957 году. Двигатель РД-171МВ, используемый на новой ракете «Союз-5», развивает конструкцию советского РД-170.
Но преемственность технологий не означает отсутствия новых разработок. Современные ракеты имеют обновлённые системы управления, электронику, материалы и производственные технологии. Использование проверенной инженерной школы само по себе скорее достоинство, особенно в отрасли, где цена ошибки исключительно высока.
Другой вопрос — сроки создания новой техники и возможности её массового производства. Например, разработка семейства «Ангара» началась ещё в 1990-х годах. Первый старт тяжёлой «Ангары‑А5» состоялся в 2014-м, а первый запуск с космодрома Восточный — только в апреле 2024 года.
Серьёзной проблемой остаётся обновление кадров. В мае 2024 года директор административного департамента Роскосмоса Дмитрий Шишкин в интервью Pro Космос прямо говорил о поколенческом разрыве, сформировавшемся в 1990-е и начале 2000-х годов. В паспорте федерального проекта «Кадры для космоса» исходная доля работников отрасли моложе 35 лет указана на уровне 22% за 2025 год. К 2030 году предполагается увеличить её до 30,1%, а к 2036-му — примерно до трети. Возраст сам по себе мало говорит о качестве инженерных кадров. Но потеря преемственности между поколениями действительно создаёт риски для сложных производств и длительных научных программ.
При этом новые разработки появляются не только на предприятиях Роскосмоса.
Например, «Бюро 1440», входящее в «ИКС Холдинг», развивает низкоорбитальную спутниковую систему широкополосной связи «Рассвет». В марте и июле 2026 года компания запустила две группы по 16 аппаратов. В октябре она уже публиковала результаты испытаний спутниковой связи в реальных условиях. Правда, между запуском спутников и развёртыванием коммерческой сети остаётся немалый путь. ComNews отмечал, что к августу группировка отставала от первоначального графика, а часть аппаратов первой партии испытывала сложности с достижением целевой орбиты.
«Геоскан» занимается разработкой малых космических аппаратов, спутниковых платформ и оборудования для дистанционного зондирования Земли. На конференции «Открывая космос — 2026» компания сообщила, что за пять лет на орбиту выведено 17 спутников. Сейчас она проектирует собственную лёгкую ракету‑носитель и совместно с ИКИ РАН готовит научный спутник с ультрафиолетовым телескопом для наблюдения за Солнцем.
«Спутникс» разрабатывает и производит малые космические аппараты. В частности, компания создала спутники дистанционного зондирования «Зоркий-2М». В марте 2026 года она объявила о запуске коммерческой подписки на снимки с собственной орбитальной группировки.
В большом обзоре РБК о частной космонавтике упоминаются и другие участники российского рынка — БАРЛ, «Новый космос», «МТ‑Лаб», «Газпром космические системы». Это разные по масштабу компании, и далеко не все их проекты достигли коммерческой эксплуатации. Тем не менее речь уже идёт не только об обещаниях: частные предприятия проектируют аппараты, запускают спутники, получают данные и создают услуги на их основе.
Что пытается изменить Баканов?
Дмитрий Баканов возглавил Роскосмос в феврале 2025 года. До этого он руководил спутниковой системой «Гонец», затем работал в Министерстве транспорта и занимался цифровой инфраструктурой. Оценивать результаты его руководства по крупным космическим проектам пока сложно: большинство действующих программ началось задолго до назначения нового гендиректора.
Однако в публичных выступлениях Баканова просматривается определённая управленческая позиция. В июне 2026 года в интервью журналу «Эксперт» он фактически признал, что госкорпорация раньше конкурировала с частными компаниями, находившимися за её пределами, вместо того чтобы использовать их возможности. «Для нас основная модель — это перестать плодить монополию», — заявил Баканов.
В том же интервью он говорил о необходимости оценивать ракеты по стоимости выведения килограмма полезной нагрузки и конкурировать на международном рынке не только технологиями, но и ценой пусковых услуг. В качестве примеров частных компаний Баканов отдельно назвал «Бюро 1440», «Спутникс», «Геоскан», «Новый космос» и «Новый старт».
Одновременно Роскосмос предлагает новые механизмы сотрудничества с частным бизнесом: закупку спутниковых данных и частичное субсидирование запусков коммерческих аппаратов. Эта позиция отличается от традиционной модели, при которой предприятия госкорпорации выступают не только исполнителями государственных программ, но и основными участниками рынка. Впрочем, между правильной управленческой идеей и её реализацией может пройти немало времени. Пока рано говорить, насколько глубоко изменятся конкуренция, финансирование и распределение заказов. За Бакановым уже числятся успешные запуски и новые договорённости, но значительная часть текущих результатов подготовлена его предшественниками. Более показательной станет способность Роскосмоса ускорить серийное производство, обеспечить регулярные запуски новых носителей и создать работающие экономические условия для частных разработчиков.
От Королёва до Баканова
Тут нужно сделать оговорку «от автора»: я вырос на историях о Гагарине и Королёве и с детства точно знал, что в космосе и балете нас не обгонят. Поэтому моё отношение к этой теме, наверное, трудно назвать совершенно беспристрастным. Но тем интереснее оказалось разобраться, что осталось от прежних достижений и что появилось нового.
В 1957 году СССР запустил первый искусственный спутник Земли, в 1961-м состоялся полёт Юрия Гагарина, а в 1966 году станция «Луна-9» впервые совершила мягкую посадку на Луну. Эти успехи стали результатом работы большого научно‑промышленного комплекса, связанного с именами Сергея Королёва, Валентина Глушко, Георгия Бабакина, Михаила Янгеля, Владимира Челомея и многих других конструкторов и учёных. После распада СССР Россия унаследовала значительную часть отрасли, но одновременно потеряла часть производственных связей и финансирования.
В 1992 году было создано Российское космическое агентство. В последующие десятилетия важнейшими направлениями стали коммерческие запуски, эксплуатация орбитальных станций и международное сотрудничество, прежде всего программа МКС. В 2015 году появилась государственная корпорация «Роскосмос», объединившая управление отраслью с предприятиями ракетно‑космической промышленности. Её первым руководителем стал Игорь Комаров. В 2018 году его сменил Дмитрий Рогозин, ранее курировавший космическую отрасль на посту вице‑премьера. Период Рогозина запомнился многочисленными публичными обещаниями новых ракет, полётов к Луне и пилотируемых кораблей. В конце 2020 года он, например, говорил о российском облёте Луны в 2028 году и высадке космонавтов в 2030-м.
Статистика говорит, что при Рогозине в 2021 году к МКС пристыковались модули «Наука» и «Причал», продолжились испытания «Ангары», была достигнута продолжительная серия безаварийных пусков. Однако многие наиболее амбициозные проекты не были выполнены в заявленные сроки.
В июле 2022 года Рогозина сменил бывший вице‑премьер Юрий Борисов. Кремль тогда отдельно заявил, что отставка Рогозина не связана с претензиями к его работе. Позднее Рогозин занялся военно‑техническими проектами, а в сентябре 2023 года стал сенатором от Запорожской области. При Борисове продолжилась разработка новых носителей, спутниковых систем и Российской орбитальной станции. В апреле 2024 года с Восточного впервые успешно стартовала тяжёлая «Ангара‑А5». Но на его период пришлась и авария «Луны-25». В августе 2023 года станция столкнулась с поверхностью Луны после нештатной работы двигательной установки. Роскосмос опубликовал предварительные результаты расследования: двигатель проработал 127 секунд вместо запланированных 84. В феврале 2025 года Борисова сменил Баканов. Официальное объяснение Кремля — кадровая ротация для динамичного развития корпорации; претензий к Борисову также не предъявляли. Таким образом, установить прямую связь между конкретными авариями или задержками и кадровыми решениями по одним официальным сообщениям нельзя.
От советской помощи к китайской космической программе
История китайской космонавтики тесно связана с советской. В 1950-х годах СССР помогал Китаю осваивать ракетную технику, передавал технологии и участвовал в подготовке специалистов. Однако к концу десятилетия отношения между странами ухудшились.
Разногласия касались не только внешней политики, но и лидерства в мировом коммунистическом движении. Мао Цзэдун не принимал хрущёвскую десталинизацию и политику мирного сосуществования с Западом. Москва, со своей стороны, опасалась радикальной внешней политики Пекина и не желала полностью делиться наиболее чувствительными военными технологиями. В 1960 году СССР отозвал из Китая тысячи специалистов и прекратил значительную часть технического сотрудничества. Разрыв сопровождался взаимными идеологическими обвинениями, а позднее дошёл до вооружённых столкновений на границе. Характерную цитату Мао Цзэдуна, произнесённую на партийном совещании в 1962 году, приводит исторический меморандум, подготовленный для Ричарда Никсона в 1972-м:
«В 1960 году мы боролись с Хрущёвым. Видите, даже между социалистическими странами и в рамках марксизма‑ленинизма возникают такие проблемы».
Тем не менее Китай продолжил развитие ракетной и космической промышленности. В 1970 году он вывел на орбиту первый спутник «Дунфан Хун-1». В 2003-м состоялся первый китайский пилотируемый полёт — «Шэньчжоу-5». Дальнейшее развитие шло всё быстрее: в 2013 году Китай посадил на Луну аппарат «Чанъэ-3» с луноходом, в 2019-м впервые в истории совершил посадку на обратной стороне Луны, в 2020-м доставил лунный грунт на Землю, в 2021-м высадил марсоход, а в 2024-м вернул грунт уже с обратной стороны Луны. Эти результаты и последующие планы подробно представлены в материалах CNSA о программе исследования дальнего космоса. В мае 2025 года стартовала миссия «Тяньвэнь-2» к астероиду 2016 HO3. По планам, аппарат должен доставить образцы на Землю, а затем продолжить исследование другого малого тела Солнечной системы.
Как поменялись роли в сотрудничестве
В советской программе «Интеркосмос», действовавшей с конца 1960-х годов, СССР предоставлял странам‑партнёрам ракеты, спутники и доступ к орбитальным станциям. Другие участники создавали научную аппаратуру, проводили эксперименты и отправляли космонавтов в совместные полёты. Советская сторона несла основную нагрузку по созданию и эксплуатации транспортной и орбитальной инфраструктуры, а партнёры получали собственные научные результаты и возможность участвовать в космической деятельности. Российский государственный архив научно‑технической документации отмечает, что СССР безвозмездно предоставлял ракеты‑носители и спутники, на которых размещались приборы стран‑участниц.
Сегодня в российско‑китайском сотрудничестве по исследованию Луны наблюдается во многом обратная картина. Китай создаёт космические аппараты, обеспечивает их запуск и управление полётом, а Россия разрабатывает отдельные научные приборы.
Само по себе такое распределение работ вполне нормально: международная космонавтика давно строится на обмене научными и инженерными компетенциями. Аналогичным образом аппаратура европейских, американских и японских исследователей устанавливается на аппараты других космических агентств.
Но это различие стоит учитывать, когда проект называют совместной миссией. Участие в разработке научного прибора и создание межпланетного комплекса — разные по масштабу задачи. Обе могут быть научно ценными, но предполагают разные ресурсы, ответственность и технологические возможности.
Что означает новое соглашение?
Российско‑китайское сотрудничество в космосе уже вышло за рамки дипломатических деклараций. Стороны совместно используют возможности ГЛОНАСС и BeiDou, российская научная аппаратура включена в китайские лунные проекты, прорабатывается создание энергетической установки для будущей лунной станции.
Появление новых частных компаний, успешные испытания «Союза-5» и продолжающиеся научные программы показывают, что российская космонавтика не сводится к эксплуатации советского наследства.
Китай, в свою очередь, располагает значительно более масштабной пусковой инфраструктурой и действующей программой исследования других планет. Однако и его проекты сталкиваются с переносами и техническими проблемами, как показала недавняя задержка «Чанъэ-7».
Главное неизвестное в новой марсианской договорённости — технический и организационный вклад России. Какие именно приборы предполагается изготовить? В какой миссии их будут использовать? Кто отвечает за основные космические аппараты, запуск, связь и управление? И когда стороны рассчитывают перейти от разработки оборудования к полёту?
Пока ответы на эти вопросы не опубликованы. Поэтому говорить о новой самостоятельной российско‑китайской программе исследования Марса ещё рано. Но появление конкретных технических соглашений и заказов на научную аппаратуру может стать полезным следующим шагом. Окончательно же судить о значении сотрудничества можно будет тогда, когда станет известно не только кто участвует в проекте, но и кто именно что построил — и что в итоге отправилось к Марсу.
Источник: habr.com