Госдума, недолго думая, приняла во втором и третьем чтениях закон о поддержке развития технологий искусственного интеллекта. Документ, который в первом чтении выглядел почти безобидным,теперь он обещает стать настоящим испытанием для всех, кто так или иначе связан с генерацией контента.
Изначально предполагалось, что обязанность дать пользователям инструмент для маркировки ИИ-контента ляжет исключительно на плечи владельцев соцсетей. Однако финальная версия закона расширила круг ответственных лиц до владельцев сайтов, страниц, информационных систем и даже программ, которые используются для распространения информации. Таковы условия для площадок на которых размещается реклама, а ее суточная аудитория из России превышает 500 тысяч человек.
Владельцы таких ресурсов обязаны предоставить пользователям техническую возможность поставить предупреждение о том, что материал создан с помощью больших фундаментальных моделей ИИ. При этом закон подчеркивает диспозитивность этой нормы для автора. Проще говоря, площадка обязана дать вам кнопку «Пометить как ИИ», но вот нажимать на нее или нет — сугубо ваше дело. Никакой обязанности маркировать свой контент закон не вводит.
Закон вступает в силу с 1 сентября 2026 года. Однако норма о маркировке начнет действовать позже — с 1 марта 2027 года . Это дает рынку полгода на то, чтобы подготовиться к новой реальности и, возможно, запастись валерьянкой.
Перспективы у нового закона, мягко говоря, неоднозначные. Эксперты уже заговорили о рисках чрезмерного регулирования, которое способно затормозить развитие отрасли, а не помочь ей. Главная опасность кроется не столько в самом законе, сколько в его возможном обрастании подзаконными актами. Это может стать настоящей головной болью для небольших компаний, у которых нет ресурсов на многочисленных регуляторных юристов.
Особенно бурно отреагировала музыкальная индустрия. Лейблы указывают на то, что ответственность за защиту прав перекладывается на самих авторов, которым придется вручную маркировать сотни треков, накопленных за десятилетия. Это не только технически сложно, но и сулит серьезные финансовые издержки, с которыми небольшие лейблы и независимые артисты вряд ли справятся.
Не обошлось и без критики от Натальи Касперской. Она заявила, что закон уходит от главного вопроса: кто будет нести ответственность, если нейросеть ошибется? Документ, по ее мнению, больше поощряет внедрение технологии, чем регулирует ее опасные стороны, а возможность использовать чужие произведения для обучения алгоритмов без справедливой компенсации авторам она назвала узакониванием «технологичного пиратства».
Но есть в законе и светлая сторона. Он закрепляет необходимость учета традиционных российских духовно-нравственных ценностей при разработке и применении ИИ-моделей. Теперь нейросети придется не просто генерировать текст и картинки, но делать это с учетом гуманизма, патриотизма и коллективизма. Что ж, поглядим, как ChatGPT справится с задачей «служить Отечеству» наравне с человеком.
Вопрос не в том, усложнит ли нововведение работу изданий и создателей контента, а скорее в том, как именно оно это сделает. Формально закон говорит о свободе выбора, но на практике эта свобода может оказаться очень похожей на добровольно-принудительную.
Им повезло меньше всего. Именно на их плечи ляжет обязанность обеспечить пользователям техническую возможность поставить предупреждение. Звучит просто, но за этим стоит доработка интерфейсов, внедрение новых полей при загрузке контента, обучение модераторов и, что самое веселое, разработка критериев, по которым редакция сама будет определять, создан ли материал с помощью больших фундаментальных моделей. Ведь если вы просто используете ИИ для проверки орфографии или генерации заголовка, это считается? А если нейросеть набросала план, а журналист переписал текст от и до? Закон не дает четких ответов, и это оставляет простор для бюрократических игр.
Технически это не ракетостроение, но для новостных холдингов, которые работают над сотнями материалов в день, это означает либо создание внутреннего регламента, либо покупку дорогих систем автоматического детектирования ИИ. И то и другое требует денег и времени. А поскольку норма вступает в силу только в марте 2027 года, у них есть почти год на то, чтобы спокойно подготовиться и, возможно, нанять дополнительного юриста по регуляторному комплаенсу. Миграция с Rockwell на IntraSCADA: 15000 тегов, завод без остановки и MES-функционал за 9 месяцев Николай Распопин: «Человеку не нужно запоминать номера горячих линий разных ведомств» Как США разрушают бизнес ASML и сможет ли компания договориться с Китаем
Но вот незадача. Закон не обязывает самого автора ставить метку. Значит, редакция может предоставить кнопку, а автор (например, внештатный корреспондент) ее не нажмет. И тогда кто будет крайним, если Роскомнадзор решит проверить? Вероятно, площадка. Поэтому крупные СМИ, скорее всего, пойдут по пути наименьшего сопротивления и пропишут в договорах с авторами обязательное использование маркировки, превратив добровольную норму в обязательную по внутренним правилам. Добровольность по закону обернется принуждением по контракту.
Здесь ситуация двоякая. Если их аудитория не дотягивает до 500 тысяч в сутки, то на них закон не распространяется. Они могут выдохнуть. Но только до тех пор, пока крупные платформы, на которых они размещают свой контент, не решат ввести единые правила для всех. Представьте, что «Яндекс» или VK внедрят систему маркировки по умолчанию для всех публикаций, чтобы не мучиться с подсчетом аудитории. Тогда мелкие авторы тоже окажутся в этой ловушке, хотя формально закон их не касается. Это классический эффект «регуляторной волны», когда требования крупных игроков спускаются на всех.
Им закон сулит самую изощренную головную боль. Помните, музыкальные лейблы уже бьют тревогу по поводу маркировки сотен тысяч треков? Теперь представьте блогера, который использует нейросеть для генерации заставки, фоновой музыки и даже части текста. Он должен сам разобраться, где ИИ, а где нет. И если он поставит метку там, где ее не нужно, это ударит по его репутации, а если не поставит там, где нужно, то его могут обвинить в мошенничестве, хотя закон этого и не требует. Парадокс.
Однако есть и забавный аспект. Маркировка ИИ может стать своеобразным бейджем качества или, наоборот, стигмой. Одни зрители будут избегать «искусственных» видео, другие, наоборот, станут искать такие работы из любопытства. Так что для креативных ребят это не столько техническая, сколько маркетинговая задачка. Нужно будет красиво обыгрывать факт использования нейросетей, чтобы не потерять аудиторию.
Первая — это юридическая неопределенность. Закон говорит о «больших фундаментальных моделях», но не дает их четкого перечня. Будет ли считаться таковой условный Stable Diffusion, или только узкоспециализированные модели? Ответа нет. Значит, до появления подзаконных актов все будут трактовать это по-своему, а это почва для споров. Читайте также 
Стоит ли использовать ИИ в тестировании? Подводные камни и рекомендации для тестировщиков Самая опасная ошибка в ИИ-тестировании не в том, что нейросеть напишет плохой автотест. Хуже, если он пройдет, попадет в отчет и создаст ощущение контроля там, где реальной проверки не было.
Вторая — это техническая реализация. Как гарантировать, что метка не будет удалена или подделана? Закон этого не регулирует. Возможно, потребуется внедрение криптографических методов, что еще больше удорожит процесс.
Третья — это международный аспект. Российские площадки будут маркировать контент по своим правилам, а зарубежные — по своим. Это создаст кашу, когда один и тот же материал циркулирует в разных юрисдикциях.
В итоге, усложнение будет не катастрофическим, но заметным. Это как переход с шариковой ручки на клавиатуру — вроде бы удобнее, но сначала пальцы путаются. Крупные игроки потратят миллионы на адаптацию, мелкие — найдут обходные пути, а пользователи привыкнут и перестанут замечать метки уже через месяц. Главная интрига в том, как эта система будет работать в реальной жизни, а не на бумаге. И если штрафы окажутся космическими, то нововведение станет не просто усложнением, а настоящим минным полем.
Источник: www.it-world.ru