Об эксперте: Дарья Парфененко, заместитель гендиректора по выставочной деятельности Третьяковской галереи, искусствовед.
Роль ИИ
О погружении в искусство и роли ИИ
Очень важно иметь помощника, когда человек приходит в музей, особенно если у него нет большого опыта — это могут быть школьники, дети или просто взрослые, которые не так часто к нам приходят. Иногда сложно погрузиться, вникнуть, заставить себя открыть глаза. Вроде бы смотришь и не всегда понимаешь, на что ты должен смотреть.
Здесь может помочь такой талантливый проводник — блестящий искусствовед, специалист. Человек, который не просто хорошо знает материал, но который обладает большим просветительским талантом. Который может найти то произведение, тот комментарий, который зацепит, включит, заставит посмотреть глубже или подключит эмоцию.
Искусственный интеллект и современные технологии — они дают возможность масштабировать этот опыт. Не все мы можем получить доступ в любое время к этим суперпроводникам, к людям, которые могут, как Вергилий, взять нас за руку и провести этим путем.
А искусственный интеллект помогает получить этот опыт более широкому кругу посетителей, включить эту эмоцию, обратить на что-то внимание и абсолютно по-другому начать общаться с искусством. Открыть глаза, увидеть, и дальше музей откроется как на самом деле невероятное место счастья, изобилия, спокойствия — гораздо большее, чем многие ожидают.
Технологии на выставках
О технологиях на временных выставках
Да, на самом деле мы все чаще подключаем современные технологии, но стараемся использовать их только во временных выставках. Временная выставка — это идеальное поле для эксперимента. В то время как постоянная экспозиция должна оставаться постоянной.
Это место, куда приходят москвичи, чтобы встретиться с любимыми произведениями, приезжают люди, которые, может быть, даже первый раз в Москве, идут в Третьяковскую галерею, приходят студенты художественных вузов, искусствоведы (такие же, как когда-то я), приходят после занятий и семинаров.
Здесь очень важно как раз сохранить традицию. А во временных выставках мы можем немного поиграть и повеселиться. Но мы всегда стараемся, чтобы это было очень сдержанно, аккуратно и, главное, рассказывало о художнике и помогало раскрыть концепцию выставки.
Здесь очень важно не свалиться в развлечение и в новые технологии ради новых технологий как таковых, а подчеркнуть те материалы, которые мы можем действительно дать именно в цифровом формате.
У нас сейчас идет выставка «Архетипы Авангарда», где цифровой слой играет довольно большую роль. Эта выставка рассказывает о мастерах авангарда, но в необычном ключе — через 12 архетипов. Начинается она как раз с теста, где человек может определить свой архетип и представить, с кем из художников он бы оказался в одном поле. Кроме того, это дает возможность представить архивные материалы.
У нас есть замечательный алфавит Бориса Эндера, который мы восстанавливали с помощью искусственного интеллекта. Борис Эндер сделал цветовые формы, которые отражают разные буквы русского алфавита, но сделал не весь алфавит, а только 20 букв. С помощью искусственного интеллекта от Сбера мы дорисовали недостающие буквы, и теперь на выставке можно написать и отправить небольшое послание себе или близкому.
Мы подобрали музыку (также с помощью искусственного интеллекта) для работы Кандинского, которая отражает раздел «Мудрец», и, наверное, как никакой действительно художник, он отражает суть такого глубокого изыскания. Нам было очень важно, чтобы музыка не отвлекала от произведения, а наоборот его поддерживала. Здесь тоже современные технологии помогают подобрать разные варианты.
На другом проекте, Кустодиев, мы использовали и AR-гиды, и цифровые фотографии, где человек может попасть внутрь картины. Это очень важно — дать возможность людям что-то забрать с собой, почувствовать вот эту сопричастность.
Но, что интересно, мы думали, что в основном пользователи будут молодыми — нашими посетителями, а оказалось, что для любого возраста это невероятно захватывающий опыт.
Реакция аудитории
О реакции аудитории
Аудитория очень широкая: от детей до людей совсем возрастных. Я захожу на выставки постоянно и вижу, как наши посетители взаимодействуют с этими объектами, как впервые сохраняют файл на телефон. Но отклик очень хороший.
Здесь, мне кажется, нам удается поймать правильный тон с точки зрения как раз внедрения этих технологий. Мы стараемся отделить их от художественных произведений, они никогда не могут заменять общение с оригиналом. Иногда это полностью существует в смартфоне, иногда мы ставим дополнительные экраны, но все это, чтобы подчеркнуть то, что у нас есть, и дать возможность посетителям воспользоваться этими технологиями, если они хотят, но проигнорировать их, если им сегодня этого не хочется.
У нас был замечательный AR-гид на выставке Карла Брюллова, где Брюллов рассказывал о своих же произведениях. На Кустодиеве с помощью опять-таки искусственного интеллекта мы создали образ Купчихи — такой собирательный образ героини картин (румяной, дородной, в нарядных платках и юбках), которая в дополнение к основному аудиогиду (более научному и искусствоведческому) в легкой форме знакомила посетителей с десятью произведениями.
Мы все время очень внимательно отслеживаем обратную связь, стараемся поймать грань, понимаем, что она очень важна, и видим, что отклик очень положительный. Люди не ожидают увидеть технологии в музее и при этом очень благодарны тому, как деликатно это делается.
Ценность оригинала
О ценности оригинала в цифровую эпоху
Мне кажется, этот эффект уже частично есть. Не только за счет искусственного интеллекта, просто вообще возможности бесконечного копирования изображений. Но когда эти тенденции появились, никто из искусствоведов не думал о том, что цифровая копия когда бы то ни было заменит произведение искусства.
Мы говорили, что в цифровую эпоху музеи не уйдут в виртуальное пространство, и ценность музея останется такой же или даже больше. Сейчас, по прошествии нескольких лет, мы видим, что это действительно так. И в каком-то смысле пандемия даже усилила этот эффект.
Мы (я имею в виду — люди) имеем огромную потребность в живом общении — в живом общении с другими людьми, но в живом общении и с оригиналами произведений. И музейный бум мы сейчас наблюдаем во всем мире (особенно сильно на самом деле здесь, в Москве).
Я вижу огромные очереди на выставки. Я вижу, как люди посещают выставки и сколько времени проводят на них. Потому что мы всегда стараемся, например, отслеживать: быстро человек проходит выставку или задерживается? И где он задерживается? Для нас это важная аналитика.
Я вижу, как внимательно люди смотрят выставки, я слышу отклик посетителей, когда они говорят: «Я пришел на выставку в третий раз. Я посмотрел, мне понравилось, я вернулся домой, почитал, изучил, посмотрел ваши материалы на сайте, и понял, что надо вернуться снова».
Ценность оригинала, ценность общения с живым произведением искусства, мне кажется, она только возросла. Это действительно такая эксклюзивная, очень ценная возможность, которая есть у любого человека, приходящего в Третьяковскую галерею.
Причем не только в Москве — у нас действительно теперь еще несколько потрясающих филиалов (Самара, Калининград). И, например, посещаемость Калининградского филиала это только подтверждает: за первые полгода работы она там превысила все наши ожидания.
У людей есть большая потребность в искусстве.
Точки притяжения
О главных точках притяжения Третьяковки
Наверное, сложно назвать какие-то три отдельные точки. Мы смотрим именно прохождение по выставкам, по постоянной экспозиции — и с точки зрения эффективности, и с точки зрения предупреждения каких-то заторов и процессов.
Но, конечно, есть ключевые произведения, к которым идут все. Это узнаваемые с детства «Три богатыря», это зал Шишкина, это «Неизвестная» Крамского. Если мы говорим о экспозиции на Крымском валу, то «Купание красного коня» — безусловный шедевр.
Но люди приходят в постоянную экспозицию иногда не за конкретными произведениями, а за этим ощущением, за возможностью встречи с чем-то новым или за новой встречей с вроде бы знакомым произведением. Люди приходят и побродить, и погулять. А главное — они приходят за вдохновением.
Развитие технологий
О долгосрочном развитии и технологиях
Мы думаем всегда о долгосрочном развитии галереи. Пока мы не думали о внедрении такого рода технологий повсеместно. Хотя мы уже делали специальные гиды по постоянной экспозиции, которые дают возможность пройти по ней разными маршрутами: как физически находясь в галерее, так и удаленно.
Потому что, конечно, несмотря на все, что я говорила о живом произведении, у нас огромная страна, и не только в России, во всем русскоязычном мире огромный интерес к Третьяковской галерее, желание соприкасаться с этими произведениями. Поэтому этот маршрут существует и в виртуальном варианте для всех, кто сегодня не может доехать до нас.
Иммерсивные технологии
Об иммерсивных технологиях и создании контекста
У нас, конечно, каких-то супериммерсивных новых технологий нет и мы ими не будем пользоваться, когда есть оригинал. Нам важно не создавать из этого образ слишком развлекательный. Все-таки искусство требует глубокого погружения, вдумчивости и внимания.
Мы под каждый проект выбираем какие-то технологии, которые считаем важными и уместными. Иногда это могут быть достаточно простые технологические вещи, но которые дают возможность, например, интересно показать архив, переписку — то, что мы не можем показать на стене просто потому, что это будет гигантский объем текста.
Мы используем ролики и диджитал форматы для того, чтобы погрузить в контекст выставки, потому что этот двух-трехминутный ролик (в формате текста это было бы 10 страниц, которые никто не будет читать) несет одну цель — создать настроение, передать ощущение. Вот такие вещи важны.
Современные технологии позволяют погрузить в контекст эпохи, дать больше знаний. Например, на выставке Эрнста Неизвестного, которая сейчас идет на Крымском валу, с помощью коллег с Первого канала и с использованием искусственного интеллекта мы смогли воссоздать тот самый разговор [с Хрущевым] на выставке 30-летия МОСХа.
У нас была стенограмма, были отдельные фотографии этого события, но, конечно, никто не представляет, как это было в таком практическом живом формате. Тем более, что в памяти людей сохранился просто сам факт разговора, который был достаточно грубым и очень значимым в судьбе самого Неизвестного.
С помощью полной стенограммы и воспроизведения всего разговора мы даем возможность посетителям почувствовать это напряжение, понять эпоху. А кроме того, услышать, каким этот разговор был, потому что он был отнюдь не таким однозначным. Мы видим диалог двух людей, а не только ругань. И когда смотришь на это видео, в конце ты понимаешь, почему Эрнст Неизвестный, например, сделал надгробный памятник Хрущеву.
Это был действительно сложный, рискованный, но все-таки разговор и диалог двух людей. И здесь я понимаю, что без искусственного интеллекта, без новых технологий мы бы так не смогли передать это ощущение.
Похожий проект мы делали с Первым каналом в рамках выставки, посвященной юбилею Победы, где искусственный интеллект соединил кадры фильма «Рабочий поселок» с наслоением военных кадров и страшного перехода от мирной жизни к военной буквально в одну минуту, когда все перевернулось.
Это позволило нам перед входом на выставку настроить человека уже совсем на другой лад. Люди входили в таком внутреннем ощущении сосредоточенности и понимании важности момента. И я думаю, что это давало им абсолютно другой опыт посещения выставки, когда с первых секунд они уже попадали в другое пространство.
В этом смысле искусственный интеллект решает как бы две задачи. Это как раз тот саспенс, то ощущение, настроение, попытка передать эмоцию и настроить человека с самых первых минут попадания на выставку на ощущение эпохи. Такое действительно созерцательное настроение, потому что это и звуки, и визуал, который может быть очень разным — иногда будоражащим, а иногда, наоборот, очень спокойным.
Потому что люди приходят в музей в том числе из-за спокойствия, и мы не должны это забирать. Мы должны помочь им получить от музея как можно больше: и знания, и ощущения.
С другой стороны, это дает возможность перерабатывать огромный массив данных и в простой, удобной форме подавать, например, архивные материалы, огромное количество статистики, переписок, данных — те вещи, которые по-другому мы просто не сможем рассказать. Это была бы многочасовая и однообразная лекция, если попытаться рассказать все разом и скопом.
Здесь мы можем с помощью искусственного интеллекта дать большие данные, большие цифры, вынуть «лакомые кусочки» и представить это публике.
Источник: hi-tech.mail.ru