В российской сфере разработки ПО случилось то, что случается нечасто. Минцифры взяло и отложило одну громкую идею. Речь про обязательную маркировку софта, который сделан на базе доработок открытого кода.
Идея звучала красиво, но, как это часто бывает с красивыми идеями, споткнулась о суровую реальность.Идея маркировки родилась из желания навести порядок на рынке «отечественного» ПО. Государству надоело, что некоторые компании занимаются, по сути, переупаковкой зарубежных open source решений. Берут чужой код, легонько подкрашивают интерфейс и пролезают в реестр с криком «А вот мы свои, отечественные!». Маркировка должна была отделить зерна от плевел и добавить какой-то «знак качества» или, наоборот, предупреждение. Мол, это продукт глубокой переработки, а это просто обертка. В теории звучало как отличный способ поддержать российских разработчиков.
На практике чиновники уперлись в стену под названием «методика подсчета». Как определить минимальную долю открытого кода в продукте? По строчкам? По значимости измененных функций? Если вы взяли Linux, написали поверх него свой файловый менеджер и калькулятор, вы владеете 1% кода или 51%? Внятного ответа нет и быть не может.
Участники рынка не скрывают своего облегчения. Они объясняют, что любое административное вмешательство, и попытка стандартизировать, промаркировать и «произвести переучет» ПО, привела бы к двум вещам:
Во-первых, софт бы резко подорожал. Вместо того чтобы писать полезные функции, разработчикам пришлось бы нанимать специальных людей для подсчета строк и доказательства своей «оригинальности».
Во-вторых, это убило бы огромное количество молодых стартапов. Представьте себе команду из трех энтузиастов, которые собрали крутой прототип на 95% открытых библиотек, дописав 5% своей магии. Им бы пришлось доказывать, что эти 5% тянут на «доработку», или генерировать дополнительные тонны бессмысленного кода. Возможно, это очень занимательное занятие, но для бизнеса существуют и более важные задачи.
Давайте представим параллельную реальность, где маркировку все-таки ввели. В таком случае, первыми бы пострадали малые и средние разработчики. Они бы просто отказались от попыток попасть реестр отечественных производителей, потому что возиться с бюрократией себе дороже, а заработать на госзакупках способен далеко не каждый. Крупные монополии, наоборот, создали бы юридические департаменты и начали бы «наращивать процент» самым дурацким способом. Добавлять циклы, которые ничего не делают, раздувать код комментариями на три страницы. Инновации в такой системе умерли бы мгновенно. Зачем использовать свежую open source библиотеку, если за каждый ее килобайт тебя понижают в ранге? Лучше написать свой велосипед с багами и квадратными колесами.
Кроме того, многие забывают про лицензии. Некоторые открытые лицензии, особенно GPL, требуют раскрывать все модификации. А госконтроль с его маркировкой мог бы потребовать закрытости. В итоге разработчики оказались бы меж двух огней. Или нарушай лицензию, или не претендуй на место в реестре Минцифры.
Кстати, а существует ли вообще отечественное ПО, написанное полностью с нуля, без единой строчки чужого open source наследия? Да, оно существует, но это либо нишевые высокотехнологичные ядра вроде С3D для 3D моделирования, либо учебные проекты студентов про бронирование столиков в кафе. Крупные операционные системы, браузеры, офисные пакеты почти всегда стоят на фундаменте из Linux, Chromium или других открытых источников. И в этом нет ничего зазорного. Просто переписывать с нуля то, что уже работает и доступно бесплатно, экономически безумно. Это как создать новый Китай, чтобы у вас был свой личный фарфор.
В итоге Минцифры поступило более взвешенно, и вместо скрупулезного подсчета процентов и присваивания наклеек госорган решил ввести понятие «доверенное ПО». Теперь главное не то, откуда взят код, а то, насколько продукт безопасен, независим от зарубежной облачной инфраструктуры и совместим с нашим «железом». Фактически, чиновники перешли от формального признака к сущностному.
Так что эту историю можно считать редким примером здорового прагматизма. Закон не стали «улучшать и углублять», а просто оставили в покое. Между прочим, сама возможность такого спокойного отказа говорит об определенной зрелости. Возможно в высоких кругах власти тоже начали догадываться, что не все и не всегда нужно клеймить и маркировать. Иногда достаточно просто позволить людям делать свою работу. Без аналогов Jira. Новый подход к управлению задачами в крупных компаниях Российские low-code BPM-решения Выбираем ноутбук для дизайнера и инженера в 2026 году
Между тем, Кыргызстан упразднил Минцифры республики.
Источник: www.it-world.ru